Свой с чужим лицом

Этот субъект мог бы сойти за партизана, кабы не чертова повязка на рукаве. Он пригнулся, прошмыгнул вдоль бани, сел на корточки за поленницу с дровами. Карабин лежал у него на колене.

Там же показался еще один мужик, тоже перебежал, пристроился рядом с первым. Они напряженно осматривались, могли заметить, как Шубин отпрянул от грязного окна.

Вот так фортель, граждане!

Снова кто-то крался вдоль бани, прижимаясь спиной к бревнам. На этот раз знакомые персоны, красноармейцы Косаренко и Карабаш. Шубин наблюдал за событиями так, как будто сидел в зрительном зале кинотеатра. Успели парни, не выдали себя и правильно отреагировали на изменение ситуации. Они набросились на полицейских сзади.

Свалка была недолгой, практически бесшумной. Мелькали ножи, разгоряченные лица. Один из полицаев получил перо в позвоночник, пускал пену, беспомощно дрыгал ногами. Второй извернулся, побежал, но запнулся о березовую чурку. В следующий миг Карабаш уже оседлал его, схватил за волосы, оттянул голову, полоснул ножом по горлу. Тело билось в агонии, брызгала кровь.

Подбежали Краев с Серегой Каратаевым, схватили полицаев за ноги, оттащили за угол. Леха Карабаш исполнял какой-то диковатый танец, забрасывал снегом пятна крови. Через миг все исчезли, словно их тут и не было.

«Хорошо, когда есть товарищи, готовые прикрыть спину, – подумал лейтенант. – Куда же, интересно, направилась Верка? Те ли это люди, за которых они себя выдавали? Связник, о котором говорил майор Измайлов, был надежным человеком. Предать он не мог, а вот провалиться – запросто. Талантливые подражатели могут найтись и в рядах фашистских холуев».

Глеб отошел от окна.

Бойцы сидели за столом, весело стучали ложками, тянулись к картофелю, сваренному с укропом. Сильный запах этой огородной травы плавал по горнице.

Хозяин почувствовал что-то неладное, быстро глянул на Шубина, уткнулся в пол. Этого оказалось достаточно, сомнения Глеба развеялись. Похоже, этот тип поверил, что с той стороны пришли только четверо.

Мужик, выдававший себя за Кравцова, все понял по взгляду лейтенанта. Он отступил к тахте, начал приседать, хотел было протянуть под нее руку. Остальные ничего не замечали, увлеченно набивали защечные мешки. Стыд и срам, мужики!

Шубин набросился на фальшивого Кравцова, сбил с ног, мощно двинул в живот. Предатель взвыл, потерял равновесие и плюхнулся на тахту.

Толик Иванчин открыл рот и застыл. Братья Ванины машинально жевали, но глотали как-то странно, словно еда была пропитана синильной кислотой. Да хватит уже жрать!

– Товарищ лейтенант, а чего это вы? – икнув, прохрипел Иванчин."

"– Благодарность хочу высказать за гостеприимство. – Тут предатель сделал попытку приподняться, но получил в живот и начал кашлять.