Свой с чужим лицом

Бабы в слезы. Ведь это им ехать придется. Жены и дочки полицаев, конечно, не в счет, вот они и издеваются, кандидаток туристами называют, смеются, что хоть Европу посмотрят. Партизаны здесь налеты не устраивают, обходят деревню стороной. Да оно и понятно. Если наломают дров, то без связи останутся.

– Что скажете о Разжигаеве? В последние две недели он проблем не имел? С ним связь нарушена, в центре не знают, что случилось."

"– Проблемы были, – ответил Кравцов. – Семерых потерял Прокопий Тарасович, когда пытался пути повредить на железной дороге. Немцы что-то пронюхали и пустили вперед бронедрезину. Участок был открытый, бойцы с насыпи не успели свалить, вот всех из пулемета и посекли. Жалко хлопцев, молодые были, комсомольцы. С тех пор особо он нигде не отличился, сидит на базе. Верка говорит, что даже подкрепление небольшое получил. Несколько наших бойцов сбежали из лагеря для военнопленных и к отряду примкнули. Вот голова садовая! – Кравцов хлопнул себя по лбу. – Верка убежала, приходится самому кашеварить. – Он сдернул полотенце с гвоздика, убрал чугунок с раскаленной конфорки. – Присаживайтесь к столу, товарищи, картошку есть будем. Неизвестно, когда придет Верка и какие новости на хвосте принесет. Как бы не пришлось удирать спешным порядком.

Красноармейцы одобрительно загудели, стали пододвигать лавку к столу. Глеб прошелся по комнате, чтобы размять ноги. Федор Ванин извлек из вещмешка банку с тушенкой, открыл ее ножом. Милое дело с рассыпчатой картошкой!

– Может, самогоночки вам? – пошутил Кравцов и тут же сам отказался от этой идеи: – Нет, опасно. Никто не знает, что будет дальше. Как бы сваливать не пришлось.

Шубин подошел к окну, выходящему в палисадник, открыл его, вдохнул морозного воздуха. В соседском заборе красовалась внушительная дыра.

– Присаживайтесь, товарищ Шубин, – сказал Кравцов. – Вам особое приглашение требуется? Семеро одного не ждут.

– Да и не надо, – отмахнулся Глеб. – Вы начинайте, я покурю и присоединюсь.

Он обогнул печку, отправился к двери, рядом с которой находилось небольшое окно, вытряхнул папиросу из пачки.

– Да здесь курите, – бросил ему в спину Кравцов. – Верка притерпелась уже, пусть нюхает.

Безотчетное беспокойство скребло душу лейтенанта. Что-то тут было не так. Только сейчас он понял, что это беспокойство возникло с первой минуты, потом только усиливалось. Возможно, по этой причине Глеб взял с собой только троих, остальные остались на свежем воздухе. Он жадно дымил, смотрел в узкое прокопченное оконце. За спиной в горнице приглушенно гудели люди. Картошка шла нарасхват.

Вдруг спина у Шубина похолодела.

Глава 7

У плетня нарисовался человек в стеганой куртке, сапогах и пышной ушанке.