Чужестранка. Книги 1-14

В конце концов, я здесь посторонняя, да к тому же англичанка, и хотя в замке ко мне относились с достаточным уважением, я уже заметила, что жители деревни тайком делали знак, отгоняющий зло, когда я проходила мимо. Мое вмешательство может запросто ухудшить положение мальчика.

— Разве ты ничего не можешь сделать? — обратилась я к Гейли. — В смысле — поговорить с мужем? Попроси его быть… э-э-э… помягче к мальчику.

Гейли оторвалась от своего занятия и удивленно посмотрела на меня. Совершенно очевидно, что мысль о вмешательстве в дела мужа никогда не приходила ей в голову.

— Да какое тебе дело до того, что с ним случится? — спросила она, но без враждебности в голосе, с обычным любопытством.

— Разумеется, мне есть дело! — воскликнула я. — Он же еще ребенок! Неважно, что он натворил, это еще не повод искалечить его на всю жизнь!

Она вскинула светлые брови — похоже, мой аргумент прозвучал неубедительно. И все-таки Гейлис пожала плечами и протянула мне ступку с пестиком.

— Все, что угодно, лишь бы угодить подруге, — протянула она, закатив глаза, порылась на полках и выбрала бутыль с зеленоватым содержимым. На этикетке изящным почерком было написано — Экстракт перечной мяты.

— Пойду дам Артуру лекарство, а заодно посмотрю, можно ли что-нибудь сделать для этого мальчишки. Только имей в виду — возможно, я уже опоздала, — предупредила она. — А уж раз к этому приложил руку наш туповатый священник, он-то потребует самого строгого приговора. Но я все равно попытаюсь. А ты пока потолки розмарин — это отнимает целую вечность."

"Она ушла, а я схватила пестик и стала машинально толочь и тереть, почти не обращая внимания на то, что из этого получается. Закрытое окно заглушало шум дождя и толпы, они просто сливались в единый угрожающий шелест. Я, как любой школьник, читала Диккенса. И других, более ранних авторов: описания безжалостного правосудия тех времен, применяемого ко всем правонарушителям независимо от их возраста и жизненных обстоятельств. Но одно дело — находясь на безопасном расстоянии в одну-две сотни лет, читать истории о том, как детей «по закону» вешали или калечили, и совсем другое — спокойно сидеть и толочь травы, в то время как подобное происходит прямо у тебя под ногами.

Решусь ли я вмешаться, если приговор для мальчика окажется слишком жестоким? Я переместилась вместе со ступкой к окну и выглянула наружу. Толпа заметно выросла — по Хай Стрит подходили еще люди, привлеченные сборищем. Новоприбывшим сначала возбужденно выкладывали подробности, потом они смешивались с толпой, и все больше лиц с ожиданием поворачивалось к дверям дома.

Я смотрела вниз, на толпу, терпеливо стоявшую под дождем в ожидании приговора, и внезапно кое-что поняла.