Чужестранка. Книги 1-14

Он выдержал паузу, затем набрал в грудь побольше воздуха. Руки были сжаты в кулаки, и он медленно, с видимым усилием, начал разжимать их.

— Нет, — сказал он, — я не запрещаю… — Голос его слегка дрожал. — Но что, если я попрошу тебя?

Я опустила глаза и уставилась на его отражение на полированной поверхности письменного стола. Сначала идея посещения больницы казалась мне просто занятной, приятной альтернативой бесконечным сплетням и интригам парижской знати. Но теперь… Руки мои тоже непроизвольно сжались в кулаки. Теперь я не просто хотела работать, мне было это жизненно необходимо.

— Не знаю… — выдавила я наконец.

Он глубоко вздохнул.

— Ты все же подумай об этом, Клэр. — Я чувствовала на себе его взгляд. Прошла, казалось, вечность, прежде чем я кивнула:

— Подумаю.

— Ну и хорошо. — Напряжение спало, он резко отвернулся. И стал бродить по кабинету, беря в руки разные предметы и ставя их куда попало, наконец подошел к лестнице у книжных полок и привалился к ней. Начал разглядывать переплетенные в кожу корешки с названиями. Я осторожно приблизилась и положила ему руку на плечо:

— Джейми, я не хотела тебя огорчать.

Он взглянул на меня и криво усмехнулся:

— Да ладно! Мне тоже вовсе не хочется сражаться с тобой, Саксоночка. Наверное, просто я вспыльчив и чрезмерно чувствителен. — Он извиняющимся жестом похлопал меня по руке, затем отошел и уставился на письменный стол.

— Ты слишком много работаешь, — с состраданием заметила я, следуя за ним.

— Дело не в этом. — Покачав головой, он начал перелистывать страницы огромного гроссбуха, лежавшего посередине. — Что касается бизнеса, то тут все в порядке. Да, работы много, но я справляюсь. Что же касается этого… — Он указал на пачку писем под алебастровым пресс-папье. Оно было сделано в форме белой розы — символа дома Стюартов. Там были письма от аббата Александра, от графа Мара и других известных якобитов, и в каждом — завуалированный вопрос, туманные намеки и обещания, противоречивые предположения… — Ощущение такое, будто я сражаюсь с ветряными мельницами! — с горечью воскликнул Джейми. — Другое дело настоящая схватка! Там, где могут пригодиться твои руки! А это… — Выхватив из ящика письменного стола пачку писем, он подкинул ее вверх. По комнате гуляли сквозняки, бумаги зигзагом порхали вокруг, залетали под мебель, оседали на ковер. — Тут совершенно не за что уцепиться, — беспомощно произнес он. — Я могу переговорить с тысячью людей, написать сотню писем, упиться с Карлом до чертиков, но так и не понять, сдвинулось дело с мертвой точки или нет.

Я решила оставить письма в покое — придет служанка и уберет их.

— Джейми, — как можно мягче произнесла я. — Что же еще нам остается делать? Только пытаться.

Он слабо улыбнулся и опустил руки на стол.