Чужестранка. Книги 1-14

Но потом ею овладела целая гамма чувств: удивление, ярость, недоверие нахлынули на нее с такой силой, что она просто не знала, что сказать, и смотрела на мужчину, открыв рот.

– Прошу прощения, мадам, за то, что напугал ваших деток, – сказал мужчина. – Но иначе я бы не узнал, что они ваши – все дети друг на друга похожи. Однако я не хотел, чтобы меня обнаружили прежде, чем я во всем разберусь.

– В… чем? – выдавила Брианна.

Мужчина слабо улыбнулся.

– Полагаю, вы и ваш муж понимаете в этом больше меня.

Брианна подтащила к себе стул и опустилась на него, жестом велев мужчине сделать то же самое. Он повиновался, и в падающем из окна свете Брианна увидела на его скулах щетину. Форма скулы, переход к виску и глазница показались ей знакомыми. «Ну еще бы», – ошеломленно подумала она.

– Он знает, кто он такой? – спросила она у Роджера.

И лишь тогда заметила, что на костяшках правой руки у него алеет кровь. Роджер кивнул.

– Я сказал ему. Хотя вряд ли он мне поверил.

Кухня всегда была средоточием надежности и уюта, в ее окно мирно светило осеннее солнце, а на плите «Ага» висело полотенце в бело-синюю клетку. Но сейчас она казалась Бри чужой, словно обратная сторона Юпитера; она потянулась за сахарницей и вряд ли удивилась бы, если бы ее рука прошла сквозь посуду.

– Сейчас я более склонен поверить во все, что узнал, чем три месяца назад, – холодно заметил мужчина, и в интонациях его голоса Бри послышался слабый отзвук голоса отца.

Она яростно тряхнула головой, чтобы прийти в себя, и сказала вежливым тоном домохозяйки из сериала:

– Хотите кофе?

Его лицо просветлело, и он улыбнулся, обнажив изъеденные кариесом кривоватые зубы.

«А какими им еще быть, – подумала Брианна, – в восемнадцатом веке дантисты были так себе». При мысли о восемнадцатом веке она вскочила на ноги и воскликнула:

– Ты! Это ты повесил Роджера!"

"– Да, – не смущаясь, признал он. – Но я не хотел. А если он решит еще раз ударить меня за это, то пусть. Но…

– Я ударил тебя за то, что ты напугал детей, – холодно заявил Роджер. – Повешение… о нем мы поговорим чуть позже.

– И это говорит священник, – слегка удивившись, заметил мужчина. – Впрочем, немногие священники флиртуют с чужими женами.

– Я… – заговорил было Роджер, но его прервала Брианна.

– Да я сама сейчас тебе врежу! – заявила она, в упор глядя на мужчину.

К ее раздражению, он зажмурился и, напрягшись, подался вперед.

– Ладно, бей, – процедил он сквозь стиснутые губы.

– Лучше не по лицу, – посоветовал Роджер, показывая оцарапанные костяшки пальцев. – Пусть он встанет, и врежь ему по яйцам.

Уильям широко распахнул глаза и с упреком посмотрел на Роджера.