Чужестранка. Книги 1-14

Если нам повезет, то следующее письмо будет написано уже в Шотландии. Скрести пальцы на удачу.

С любовью, мама."

"Постскриптум: Твой отец настоял на том, чтобы добавить несколько слов к вышеизложенному. Он впервые пробует написать что-либо прооперированной рукой, и мне хотелось бы посмотреть, как она теперь работает, но он потребовал уединения. Не знаю, из-за содержания письма или же для того, чтобы никто не видел, как ему трудно. Наверное, по обеим причинам сразу».

Третья страница письма сильно отличалась от первых двух. Почерк был крупнее и размашистей обычного. Рука отца все же узнавалась, но буквы из-под его пера вышли широкими и не такими заостренными. Сердце сжималось не только при мысли об искалеченной руке отца, медленно выводящей букву за буквой, но и от того, что он счел нужным написать:

«Дорогая моя,

твой брат жив и невредим. Я видел его, когда он с английским войском покидал Саратогу. Они направятся в Бостон, а потом в Англию. Он больше не станет сражаться на этой войне. Deo gratias[670].

Твой любящий отец,

Д.Ф.Постскриптум: Сегодня День всех святых. Молись за меня».

Им об этом говорили монахини, а она потом сказала отцу, что, прочитав молитвы «Отче наш», «Аве Мария» и «Глория Патри» в День всех святых, можно спасти душу от чистилища.

– Негодяй, – пробормотала она, отчаянно всхлипывая и шаря в столе в поисках салфетки. – Знала ведь, что ты снова заставишь меня плакать. Уже не в первый раз.

* * *– Брианна? – крикнул из кухни Роджер.

Странно. Она думала, что он еще час-другой пробудет в развалинах церкви. Вытерев нос, Брианна крикнула: «Иду!» – надеясь, что в ее голосе не слышны слезы. И лишь когда она прошла по коридору и увидела Роджера у приоткрытой кухонной двери, обитой зеленым сукном, то поняла, что и его голос звучал странно.

– Что случилось? – спросила она в тревоге. – Дети…

– С ними все в порядке, – прервал он ее. – Я попросил Энни свозить их в деревню за мороженым. – Он отошел от двери и кивком пригласил Брианну зайти.

Она замерла в дверном проеме. У старой кухонной раковины, сложив руки на груди, стоял мужчина. Увидев ее, он выпрямился и поклонился. Этот жест показался ей донельзя странным и вместе с тем знакомым. Прежде чем она осознала причину, он выпрямился и сказал с мягким шотландским акцентом:

– К вашим услугам, мадам.

Она посмотрела ему в глаза – точно такие же, как у Роджера, затем бросила дикий взгляд на Роджера, чтобы убедиться в этом. Да, похожи.

– Кто…

– Позволь представить тебе Уильяма Баккли Маккензи, – с отчетливым напряжением в голосе сказал Роджер. – Также известного как Нукелави.

На миг Брианне все стало безразлично.