Чужестранка. Книги 1-14

Через час после моего разговора с лейтенантом Рэнсомом английский солдат принес четыре ведра, молча опустил их рядом со мной и ушел обратно к дороге. Еще через два часа через вытоптанное поле приплелся вспотевший санитар с двумя большими мешками повязок. Он уверенно подошел прямо ко мне, и мне стало интересно, как Уильям описал меня ему.

– Спасибо. Полагаете, нас скоро накормят? – Я взяла мешки.

Поморщившись, санитар оглядел поле. Ну еще бы – инвалиды, вероятно, будут на его попечении. Он повернулся ко мне и вежливо, хоть и очень устало, произнес:

– Навряд ли, мадам. Подводы с едой находятся в двух днях пути от нас; солдаты едят то, что несут с собой, или то, что им удается найти. Простите.

Он развернулся, чтобы уйти, но остановился и, сняв с пояса фляжку, передал ее мне.

– Чуть не забыл. Лейтенант Элсмир велел передать. – Санитар мимолетно улыбнулся, отчего стал выглядеть не таким уставшим. – Сказал, что вы выглядите разгоряченной.

– Значит, лейтенант Элсмир… Спасибо. Поблагодарите его от моего имени, если увидите. – Он уже уходил, когда я, не удержавшись, спросила: – Как вы узнали меня?

Санитар улыбнулся шире и посмотрел на мою голову.

– Лейтенант сказал, что вы кудрявая и командуете, как завзятый сержант. – Он еще раз обвел взглядом поле и покачал головой. – Будьте здоровы, мадам.

* * *"

"Перед закатом умерли трое мужчин. Уолтер Вудкок еще держался, но жизнь в нем едва теплилась. Мы перенесли столько больных, сколько смогли, в тень, под деревья у края поля. Я разделила тяжелораненых на небольшие группы, каждой выделила по ведру воды и двух-трех женщин или способных ходить инвалидов для ухода. Еще я определила отхожее место и постаралась отделить заразных больных от тех, кто страдал от ран или малярии. У троих, как я надеялась, была всего лишь «летняя лихорадка», еще у одного – юного колесного мастера из Нью-Джерси – я подозревала дифтерию. Я села рядом с ним и время от времени проверяла его горло и вдоволь поила. Не из своей фляжки, правда.

Уильям Рэнсом, благослови его Господь, наполнил эту фляжку бренди.

Я открыла ее и сделала маленький глоток. По чашке бренди я влила в каждое ведро с водой, но немного оставила и себе. Это не эгоизм; к худу или к добру, я взяла на себя ответственность за пленников и должна твердо стоять на ногах.

«Или сидеть. В общем, по ситуации», – подумала я и откинулась на ствол дуба. Ноги до колен болели, спина и ребра ныли при каждом вздохе, и то и дело приходилось закрывать глаза, чтобы пережить приступ головокружения. Зато меня никто не беспокоил, что было огромной редкостью в последние дни.

Солдаты на той стороне дороги разогревали свои скромные пайки, и от запаха жареного в тесте мяса мой рот наполнился слюной, а желудок сжался в голодном спазме.