Чужестранка. Книги 1-14

Он посмотрел на свою ногу, слегка пошатнулся, закрыв глаза, но спросил: – Вы же не поддерживаете подобные глупости, мэм? Вам бы надо вразумить своего мальчика.

– Вразумить? – воскликнул Эйбрам, разозлившись. – Вы думаете, разумно, что мы не можем говорить или писать, как мы хотим?

Моряк открыл один глаз.

– Конечно, разумно, – сказал он, явно пытаясь быть рассудительным. – Вы слушаете придурков, простите, мэм, которые много чего говорят, не заботясь о том, что взбаламученный народ добром не кончит, и к чему это ведет? К бунту – вот к чему, и к тому, что зовется беспорядками, когда у людей сжигают дома, а их самих убивают посреди улицы. Доводилось ли тебе слышать о бунтах английских ткачей, мальчик?

Очевидно, что Эйбрам о них не слышал, но с жаром осудил «Невыносимые законы»[625], после чего мистер Ормистон – к этому моменту мы уже с ним познакомились – принялся громко и насмешливо возмущаться, перечисляя претерпеваемые лондонцами лишения и сравнивая их с роскошью, которой наслаждаются неблагодарные колонисты.

– Неблагодарные! – воскликнул Эйбрам, и лицо его налилось кровью. – И за что же мы должны быть благодарны? За то, что нам навязывают солдат?

– О! Навязывают, да неужели?! – воскликнул мистер Ормистон в праведном гневе. – Какое слово! И если оно действительно означает то, что я думаю, молодой человек, тогда вам следует встать на колени и благодарить Бога за такое «навязывание»! Как вы думаете, кто не дал краснокожим индейцам снять ваши скальпы и защитил вас от французов? И кто, по-вашему, за все это заплатил, а?

Хитрый и находчивый ответ вызвал возгласы одобрения – и немало насмешек! – у ожидающих своей очереди моряков, которые теперь все присоединились к разговору.

– Это абсолютно… пустая… болтовня, – начал было Эйбрам, выпячивая свою тощую грудь, как худосочный голубь, но его прервал мистер Смит, вошедший с холщовым мешком в руках и извиняющимся выражением на лице.

– Боюсь, вашей каюте пришел каюк, мэм, – сказал он. – Но я подобрал то, что осталось и раскатилось по полу, на случай, если…

– Иона Марсден! – Пытавшийся встать мистер Ормистон с открытым от изумления ртом плюхнулся обратно на сундук. – Будь я проклят, если это не он!

– Кто? – спросила я, вздрогнув.

– Иона… Ну, это не его настоящее имя, а его звали… Кажется, Билл, но мы стали называть его Ионой – из-за того, что он столько раз тонул.

– Хватит тебе, Джо. – Мистер Смит, или мистер Марсден, нервно улыбаясь, попятился к двери. – Все это было давным-давно, и…

– Не так уж и давно, как кажется. – Мистер Ормистон тяжело поднялся и, чтобы не наступать на перевязанную ногу, оперся одной рукой на составленные друг на друга бочонки с сельдью.