Чужестранка. Книги 1-14

Глядя в эти лица – внимательные, взволнованные, скучающие, кислые или озабоченные, – он просто не мог поверить, что должен уехать, бросить их всех. Как им сказать, думал он с тоской; особенно тем, за кого он нес наибольшую ответственность – Эйдану и его матери.

Роджер молился, ища силы, поддержки, совета.

И все-таки… и все-таки перед глазами стояли синие ноготки Аманды, ее хриплое дыхание, и смутные очертания камней Окракоука с каждым днем приближались, становились все отчетливее.

Бобби Хиггинс и вправду оказался на кладбище; стреноженная лошадь паслась в соснах. Он сидел возле могилы Мальвы, склонив голову в раздумьях. Когда Роджер с мальчиками подошли, он поднял голову, бледный и угрюмый.

– С возвращением, Бобби!.. Ну-ка, идите поиграйте.

Бросив подозрительный взгляд на могилу, украшенную увядшим букетом цветов, мальчики бодро потрусили в лес охотиться за белками.

– Э-э… не чаял тебя снова увидеть, – добавил Роджер неловко, пожимая ему руку.

Бобби опустил голову, медленно отряхивая с штанов сосновые иглы.

– По правде говоря, я приехал насовсем. Если можно, – поспешно добавил он.

– Насовсем? Конечно, здорово! – воскликнул Роджер. – А ты… что, поругался с его светлостью?

Изумленный таким предположением, Бобби решительно покачал головой.

– Нет, ну что вы! Его светлость был так добр – с самого начала! – Он помедлил, кусая нижнюю губу. – Просто… Понимаете, к его светлости стало приезжать много народу. Политики, армейские…

Он непроизвольно коснулся клейма на щеке, выцветшего, но все еще заметного. Роджер понял.

– И тебе там стало неуютно, да?

– Ага… – Бобби бросил на него благодарный взгляд. – Раньше как бывало: его светлость, я да кухарка. Иногда гость приедет к ужину или останется на несколько дней – просто и ясно. Когда я ездил по поручениям, отвозил пакеты, люди пялились, но только первые пару раз, потом привыкали, – он снова коснулся лица, – и все было нормально. А теперь…

Он умолк, предоставив Роджеру догадываться о возможной реакции чопорных британских офицеров – как же, такое пятно на репутации армии: либо открытое неодобрение, либо болезненная вежливость.

– Его светлость все понял, он умный. Сказал, что будет скучать, дал мне десять фунтов и пожелал удачи.

Роджер уважительно присвистнул. Десять фунтов – весьма солидная сумма. Не состояние, конечно, однако вполне достаточно для начала.

– Здорово. А его светлость знает, что ты решил приехать сюда?

Бобби покачал головой.

– Я и сам не знал, куда ехать. Решил сперва… – Он умолк, покосившись на могилу Мальвы, затем повернулся к Роджеру: – Решил сперва поговорить с мистером Фрэзером. Может, для меня тут уже и места не найдется…

Это было сказано утвердительным тоном, но под ним прятался вопрос.