Чужестранка. Книги 1-14

– Ой, нет… Он со мной такое не обсуждает. Не мое дело.

Я обменялась взглядом с миссис Фергусон. Та едва заметно покачала головой – лучше не настаивать.

Делать нечего… Я собрала остатки терпения и попыталась прикинуть, сколько бутылок джина я смогу себе позволить и какой от них будет прок.

* * *В ту ночь я лежала неподвижно, вдыхая сырой спертый воздух с миазмами плесени и мочи. От Сэди Фергусон, лежащей рядом, исходил слабый запах застарелого пота, перебиваемый мощной струей джина. Я попыталась закрыть глаза, но каждый раз накатывали волны клаустрофобии: оштукатуренные стены придвигались все ближе и ближе… Я судорожно вцепилась в грубую ткань матраса, еле сдерживаясь, чтобы не броситься на запертую дверь. Так и вижу себя со стороны, молотящую кулаками, срывающую ногти в кровь о твердое дерево, и никто не слышит моих криков, никто не придет…

А что, такое вполне возможно. Вечером миссис Фергусон просветила меня на тему непопулярности шерифа Толливера. Если на него нападет и вытащит из дома разъяренная толпа – или, к примеру, он сам сбежит, – вряд ли они с женой вспомнят про заключенных.

Тогда найдут нас – и убьют в припадке ярости. Или не найдут, а возьмут и подожгут дом. Кладовая построена из кирпича, а вот прилегающая кухня – из бревен; несмотря на сырость, дом вспыхнет как факел, останется лишь одна чертова кирпичная стена…

Я старательно сделала глубокий вдох, невзирая на запахи, выдохнула и решительно закрыла глаза.

«Довольно для каждого дня своей заботы»[540] – любимое выражение Фрэнка и, в общем-то, вполне разумное.

Смотря каким выдался день, возразила я мысленно.

Правда?

Вопрос прозвучал настолько явственно, что я даже уловила – или вообразила? – сдержанную иронию, присущую Фрэнку.

Ну вот, пожалуйста, приходится вести философские споры с призраком! А я думала, хуже уже не будет…

Зато мое внимание сошло с заезженной колеи тревоги. Я почувствовала некое приглашение – или искушение? Желание поговорить с ним, спрятаться в разговор, пусть даже односторонний… и воображаемый.

Нет, я не стану тебя использовать. Нехорошо, что я вспоминаю о тебе лишь тогда, когда нужно отвлечься.

А просто так не вспоминаешь?

Вопрос всплыл в темноте закрытых век. Я словно воочию видела его лицо, поднятую бровь, легкую улыбку. Странно: я так давно не думала о нем, что уже должна была забыть, как он выглядит, – однако не забыла.

Наверное, это и есть ответ на твой вопрос. Спокойной ночи, Фрэнк.

Я повернулась на бок, лицом к двери, вновь закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на процессах, происходящих в теле, – это частенько помогало, приносило утешение.