Чужестранка. Книги 1-14

В воздухе просвистел камень и отскочил от стены дома с резким звуком, похожим на выстрел. Он пролетел на расстоянии не больше фута от моей головы; я инстинктивно вздрогнула и тут же пожалела об этом.

Камень приободрил собравшихся. Послышались крики «Убийцы!», «Бессердечные!» и еще какие-то гэльские ругательства, которые я даже не пыталась понять.

– Если не она, то кто же, breugaire? – завопили из толпы.

Это слово я знаю – «лжец».

Человек, которого Джейми полоснул кинжалом, стоял в передних рядах толпы; из раны сочилась кровь.

– Если не она, то он! Fear-siûrsachd!

«Распутник».

Джейми чуть подался вперед и положил руку на меч, готовый выхватить его из ножен в любой момент.

– Тихо! – Резкий голос Хирама пронзил темноту. – Тихо, говорю вам!

Он оттолкнул Брауна и весьма решительно поднялся по ступенькам на крыльцо. Бросив на меня взгляд, полный отвращения, Хирам повернулся к толпе.

– Правосудия! – завопил один из людей Брауна. – Мы хотим правосудия!

– Да, хотим! – крикнул в ответ Хирам. – И мы его получим – за бедную обесчещенную девушку и ее нерожденного младенца!

Эти слова были встречены довольным рыком, и у меня подогнулись колени от ледяного ужаса.

– Пра-во-су-ди-я! – скандировали в толпе.

Хирам поднял обе руки, словно Моисей, раздвигающий Красное море.

– «И судим был каждый по делам своим»[539], – процитировал Джейми.

Хирам, явно собиравшийся сказать то же самое, бросил на него свирепый взгляд, но возразить было нечего.

– Так и будет, мистер Фрэзер! – заявил Браун, злобно прищурив глаза. – Я хочу отвезти ее на суд. Обвиняемых ведь должны судить, разве нет? Если она невинна – и вы тоже, – с чего бы вам отказываться?

– Резонно, – сухо заметил Хирам. – Если ваша жена невиновна, ей нечего бояться. Что скажете, сэр?

– Скажу, что, если отдам ее в руки этого человека, до суда она не доживет! Он винит меня в смерти своего брата – и некоторые из вас знают правду об этом деле! – воскликнул Джейми, вызывающе вздергивая подбородок на толпу.

Тут и там закивали головы, однако их было слишком мало. Не больше дюжины людей из Ардсмура участвовали в спасательной экспедиции; в свете последовавших за ней слухов новые арендаторы знали лишь, что меня похитили, постыдным образом надругались, да еще из-за меня погибли люди. Учитывая общественную мораль того времени, я прекрасно понимала, что на жертву сексуального насилия всегда будет падать смутная тень «сама виновата» – если, конечно, она не погибла: в таком случае жертва немедленно превращается в безупречного ангела.