Чужестранка. Книги 1-14

 – Она отпихнула в сторону остатки одежды и постельного белья. – Я ходила в католическую школу. Монашки бы назвали это ложью и положили бы этому конец, точка. Где моя сорочка? – Она вылезла из нее полностью во время схватки, и несмотря на то, что ей было все еще жарко от последствий борьбы, Брианна чувствовала себя неуместно обнаженной, как бы выставленной напоказ, даже в тусклом свете комнаты.

– Вот она. – Он выдернул сверток льна из общей массы и встряхнул его. – Так что ты думаешь? – Он посмотрел на нее снизу вверх, приподняв одну бровь.

– Думаю ли я, что они должны были мне сказать? Да. И нет, – призналась она неохотно. Она взяла сорочку и натянула ее через голову. – Я имею в виду… я понимаю, почему они не сказали мне. Для начала, в это не верил папа. Что он думал… что ж, что бы это ни было, он попросил маму позволить мне считать его моим настоящим отцом. Она дала ему слово, и я не думаю, что она должна была его нарушать, нет.

Насколько ей было известно, мама только однажды нарушила свое слово – невольно, но с ошеломляющим эффектом.

Она разгладила на теле поношенную сорочку и поймала концы завязок, которые затягивали горловину. Теперь она была одета, но чувствовала себя такой же уязвимой, как если бы оставалась голой. Роджер сидел на матрасе, методично перетряхивая одеяла, но его глаза были сфокусированы на ней, зеленые и вопрошающие.

– И все же это была ложь, – выпалила она. – Я имела право знать!

Он медленно кивнул.

– Мммхм. – Он поднял перекрученную простынь и начал ее разворачивать. – Ай, что ж, я могу понять, что ребенку можно рассказать, что его усыновили, или что его папа в тюрьме. Здесь, правда, могут быть детали. Ну, например, папа убил маму, когда обнаружил ее на кухне совокупляющейся с почтальоном и шестью хорошими друзьями. Может быть, это и не будет иметь значения для него, если ты расскажешь ему, пока он маленький. Но это будет иметь значение немного позже, когда он решит привлечь к себе внимание, рассказывая об этом друзьям.

Брианна прикусила губу, чувствуя, что неожиданно разозлилась и обиделась. Она не думала, что ее чувства все еще так близко к поверхности, и ей не нравилось, что она обнаружила их там и что Роджер об этом узнал."

"– Ну… да. – Она взглянула на колыбель. Джемми поменял положение: теперь он свернулся как ежик, прижав личико к коленкам, и ничего, кроме его округлой попки под ночной рубашкой, не было видно. Она возвышалась над краем колыбели, словно луна, поднимающаяся над горизонтом. – Ты прав. Мы должны подождать, пока он не повзрослеет достаточно, чтобы понимать, что это секрет и что он не может говорить об этом с людьми.

Кожаный ремешок выпал из очередного одеяла. Роджер наклонился, чтобы подобрать его, темные волосы рассыпались вокруг лица.