Чужестранка. Книги 1-14

– Я не скажу тебе, мне они нравятся длинными. – Она убрала мягкие темные волосы с его лица и поцеловала кончик носа, что как будто немного расстроило его. Однако он улыбнулся и коротко поцеловал ее, прежде чем сесть и откинуть волосы с лица одной рукой.

– Ему не может быть удобно, – сказал он, глядя на колыбель. – Может, я переложу его в кровать?

Брианна со своей позиции на полу взглянула вверх на колыбель. Джемми было четыре года, и он уже давно был достаточно взрослым, чтобы спать на кровати. Но ребенок то и дело настаивал на том, чтобы спать в своей старой колыбели, как когда он был помладше. Он упрямо втискивал себя внутрь, несмотря на тот факт, что уже едва ли туда помещался. В настоящий момент было видно только две висящие в воздухе пухлые ножки, которые не поместились внутрь.

«Он становится таким большим», – подумала она. Он еще почти не мог читать, но знал уже все буквы своего имени и умел его писать, а еще мог сосчитать до сотни. Кроме того, он знал, как заряжать ружье: дед научил его.

– Мы расскажем ему? – спросила она вдруг. – И если расскажем, то когда?

Роджер, должно быть, думал о чем-то похожем, потому что сразу понял, что именно она имеет в виду.

– Господи, как рассказывать ребенку такие вещи? – сказал он. Он встал и, собрав в охапку простыни, потряс их в тщетной надежде найти кожаный ремешок, которым он собирал волосы.

– Неужели ты не сказал бы ребенку, что его усыновили? – возразила она, садясь и запуская руки в свои густые волосы. – Или если бы случился какой-нибудь семейный скандал, например, что его папа на самом деле не умер, а сидит в тюрьме? Если рассказать ребенку, пока он маленький, думаю, что это не ранит его сильно и ему наверняка будет комфортнее с этим, когда он вырастет. Если он узнает об этом поздно, это может стать шоком.

Он насмешливо посмотрел на нее искоса.

– Ты-то знаешь по опыту.

– И ты тоже. – Она говорила сухо, но почувствовала эхо этого опыта даже сейчас. Неверие, гнев, отрицание, а потом – внезапное обрушение ее мира, когда она начала, помимо своей воли, верить. Чувство опустошения и покинутости. Черная волна гнева от ощущения предательства – как много из того, что она воспринимала за прописные истины, оказалось ложью.

– По крайней мере, в твоем случае не было выбора, – сказала она, устраиваясь поудобнее у края кровати. – Никто не знал о тебе, никто не знал о тебе секретов, о которых молчал.

– О, и ты думаешь, что они должны были рассказать тебе о путешествиях во времени раньше? Твои родители? – Он поднял черную бровь, подсмеиваясь над ее наивностью. – Я прямо вижу записки, которые приходили бы тебе домой из школы: «У Брианны очень богатое воображение, но она должна понимать, когда фантазии неуместны».

– Ха.