Чужестранка. Книги 1-14

— Если не хочешь, можешь мне об этом не рассказывать. Но если тебе от этого станет легче… — Голос потерялся в неловком молчании.

— Я не хочу. — Джейми неожиданно заговорил горько и выразительно. — Я не хочу даже думать об этом, но, поскольку не собираюсь перерезать себе глотку, боюсь, выбора у меня нет. Нет, девочка, я не хочу рассказывать тебе об этом так же сильно, как ты не хочешь слушать… Но думаю, мне придется выложить все это, если я не хочу, чтобы оно меня задушило. — Это был просто взрыв горечи.

— Он хотел, чтобы я пресмыкался и умолял, Сасснек, и, клянусь Христом, я это делал. Я как-то говорил тебе, что можно сломать кого угодно, если по-настоящему хочешь причинить ему боль. Так вот он — хотел. Он заставил меня пресмыкаться, и заставил меня умолять. Он заставил меня делать и более ужасные вещи, и задолго до конца он заставил меня очень сильно желать смерти.

Джейми немного помолчал, глядя в огонь, потом глубоко вздохнул, поморщившись от боли.

— Хотел бы я, чтобы ты смогла облегчить мне этот груз, Сасснек, я страстно этого хочу, потому что теперь во мне нет покоя. Но это не ядовитая колючка, которую можно вытащить, если хорошо зацепишь. — Его здоровая рука лежала у меня на колене. Он сжал пальцы, потом распрямил их. Пламя камина окрашивало руку в красноватый цвет. — Это не перелом, который можно мало-помалу вправить, как ты сделала с моей рукой — я бы с радостью вытерпел эту боль. — Он сжал пальцы в кулак, положил его на мое колено и, нахмурившись, посмотрел на него.

— Это… трудно объяснить. Это… это как… думаю, у каждого где-то внутри есть такое местечко, очень личное, которое остается только твоим. Это как небольшая крепость, где живет самая личная часть тебя — может, это душа, а может, просто то, что делает тебя тобой, а не кем-то другим. — Он машинально потрогал языком распухшую губу.

— И ты никому этого не показываешь, только — иногда — тому, кого очень любишь. — Кулак разжался, пальцы охватили мое колено. Джейми опять закрыл глаза.

— Ну и вот, это как… как мою крепость взорвали черным порохом… и от нее ничего не осталось, только зола и дымящаяся балка, и то маленькое, нагое создание, которое в ней жило, оказалось снаружи, оно пищит и хнычет от страха, оно пытается спрятаться за травинкой или под листиком., но… ничего не п-получается… — Голос его прервался, и он повернул голову, спрятав лицо в подоле моего халата. Беспомощная, я могла только гладить его по голове.

Внезапно Джейми поднял голову. Его лицо так напряглось, словно готово было лопнуть по швам.

— Я несколько раз в жизни был близок к смерти, Клэр, но я никогда не хотел умирать. А в этот раз хотел.