Чужестранка. Книги 1-14

Он открыл глаза и улыбнулся мне, слабо и устало, но искренне. Я открыла рот и поняла, что не знаю, что сказать. «Как ты себя чувствуешь?» — нелепо. И так понятно, что он чувствует себя, как в аду. Пока я соображала, он заговорил.

— Клэр? С тобой все в порядке, любимая?

— Все ли со мной в порядке? Господи, Джейми! — Слезы обожгли мне глаза, я сильно заморгала, шмыгнув носом.

Он поднял здоровую руку, так медленно, словно она была прикована цепями, и погладил меня по голове. Потом притянул меня поближе, но я отстранилась, только сейчас сообразив, на что похожа — лицо исцарапано и измазано, в волосах чего только не запуталось.

— Иди ко мне, — сказал он. — Я хочу обнять тебя.

— Но я вся в крови и рвоте, — запротестовала я, делая жалкие попытки пригладить волосы.

Он захрипел — слабое подобие смеха, которое позволяли сломанные ребра.

— Матерь Божья, Сасснек, это моя кровь и моя рвота. Иди сюда.

Его рука уютно обняла мои плечи. Я положила голову рядом с ним на подушку, и мы молча сидели у огня, черпая друг у друга силы и умиротворение. Его пальцы нежно прикоснулись к маленькой ранке у меня под подбородком.

— Я не думал, что когда-нибудь снова увижу тебя, Сасснек. — Голос его был низким и хриплым от виски и криков. — Я рад, что ты здесь.

Я выпрямилась.

— Не увидишь меня? Почему? Ты что, не верил, что я вытащу тебя оттуда?

Он криво улыбнулся.

— Ну… нет, я на это не надеялся. Просто я подумал — если скажу тебе об этом, ты заупрямишься и откажешься уходить.

— Я заупрямлюсь! — негодующе воскликнула я. — Кто бы говорил!

Наступило неловкое молчание. Я должна была кое о чем его спросить, это требовалось с медицинской точки зрения, но было весьма щекотливым в личном плане. И все-таки я решилась.

— Как ты себя чувствуешь?

Он закрыл глаза, они спрятались в тени и казались провалившимися, а спина напряглась. Широкий, изуродованный рот скривился — что-то среднее между усмешкой и гримасой.

— Не знаю, Сасснек. Я никогда себя так не чувствовал. Я хочу так много сделать, но мое сознание объявило мне войну, а тело обернулось предателем. Я хочу выбраться отсюда немедленно и бежать как можно быстрее. Я хочу ударить кого-нибудь. Господи, как я хочу кого-нибудь ударить! Я хочу сжечь тюрьму Вентворт дотла. Я хочу спать.

— Камень не горит, — рассудительно сказала я. — Может, лучше просто поспать.

Здоровая рука нащупала мою, а губы немного расслабились. Глаза оставались закрытыми.

— Я хочу крепко прижать тебя к себе, и поцеловать, и никогда не отпускать. Я хочу затащить тебя в мою постель и использовать, как шлюху, пока не забуду, что существую. А еще я хочу положить голову тебе на колени и зарыдать, как ребенок.

Уголок губ приподнялся, а глаза слегка приоткрылись.