Чужестранка. Книги 1-14

И… Акотеоскеннонтон был рядом. Он смотрел на нее. И она стала смотреть в ответ.

Как-то в полдень Йен обтачивал ветку для лука, внимательно глядя на завитки стружки, выходящие из-под ножа, пытаясь увидеть в них то, что видела Эмили, услышать голос дерева. Но голос, который он услышал, принадлежал не дереву.

– Внук, – произнес старый, немного ироничный голос.

Он уронил нож, который едва не вонзился ему в ногу, и крутанулся с луком в руке. Тевактенионх стояла в шести футах от него, лукаво приподняв бровь и чуть улыбаясь оттого, что застала его врасплох.

– Бабушка, – отозвался он и кивнул, нехотя признавая ее умение неслышно подкрасться. Может, она и была древней, но никто не двигался так тихо. Отсюда и репутация: деревенские дети относились к ней с благоговейным страхом, принимая на веру истории о том, что она может раствориться в воздухе и появиться в любом другом месте, прямо перед виноватыми глазами преступников.

– Пойдем со мной, Брат Волка, – сказала она и развернулась, не дожидаясь ответа. Его и не должно было быть.

Женщина уже скрылась из виду, когда он сложил наполовину законченный лук под куст, поднял упавший нож и свистнул Ролло, но он догнал ее без всякого труда.

Она вела его в сторону от деревни, через лес, к началу оленьей тропы. Там она дала ему мешочек соли, амулет из вампума и велела ему уходить.

– И ты ушел? – спросила Брианна после долгого молчания. – Вот так просто?

– Так просто, – ответил он и посмотрел на нее впервые с тех пор, как они покинули этим утром свой привал. Его лицо было мрачным, осунувшимся от воспоминаний. На скулах блестел пот, Йен выглядел таким бледным, что пунктирные линии его татуировок резко выделялись на коже – как будто полоски перфорации, по которым его лицо может развалиться на части.

Она сглотнула несколько раз, прежде чем ей удалось что-то произнести, но смогла говорить с той же невозмутимостью, что и он.

– Еще далеко? – спросила она. – Куда мы идем?

– Нет, – отозвался он мягко. – Мы почти пришли. – И он повернулся, чтобы пойти вперед.

* * *Через полчаса они дошли до места, где поток уходил глубже между берегов, переходя в небольшое ущелье. Здесь густо росли серебристая береза и калиновые кусты, они торчали из скалистых стен ущелья, гладкие корни оплетали камни, как растопыренные пальцы, пытаясь найти землю. От этой ассоциации у Брианны по шее побежали мурашки. Водопады теперь остались далеко позади, так что шум воды стал гораздо тише, ручей говорил сам с собой, переливаясь через камни, шепча что-то в зарослях кресса и ряски.