Чужестранка. Книги 1-14

Он шел так быстро, что ей приходилось его догонять, хотя ее ноги были почти такими же длинными, как у Йена.

– Нет, – сказал он и издал короткий горький смешок. – Она не смеялась.

Она вошла в Лекарскую хижину безмолвная и бледная, а вышла умиротворенная и в ту же ночь потянулась к нему с любовью. Три месяца они страстно и нежно занимались любовью. А следующие три со все возрастающим отчаянием.

– А затем у нее снова началась задержка.

Он мгновенно перестал касаться ее по ночам, опасаясь очередного несчастья. Эмили двигалась медленно и осторожно, она больше не уходила работать в поле: вместо этого оставалась в длинном доме и работала, постоянно работала руками. Пряла, молола, вырезала, делала бусины вампума из ракушек – ее руки были неутомимы, компенсируя вынужденную неподвижность.

– Ее сестра ходила работать в поле. У них за это женщины в ответе. – Он остановился, срезая и отбрасывая в сторону колючую ветку, торчащую на пути, чтобы она не ударила по лицу Брианну."

"– Смотрящая в Небо приносила нам еду. Все женщины носили, но она больше всех. Она была хорошая девчушка, Каронья.

На этих словах его голос дрогнул, впервые за весь его рассказ.

– Что с ней случилось?

Брианна немного ускорила шаг на вершине укрытого травой берега, так что почти нагнала его. Йен немного притормозил, но не обернулся – он смотрел вперед, воинственно приподняв подбородок, как будто готовился к встрече с врагами.

– Похитили.

Смотрящая в Небо имела привычку задерживаться в полях дольше других женщин, набирая побольше кукурузы или тыквы, чтобы поделиться с сестрой и Йеном, хотя к тому времени у нее у самой уже был ребенок. Однажды вечером она не вернулась в длинный дом, жители деревни отправились на ее поиски, но ни ее, ни ребенка найти не удалось. Они исчезли, только один светлый мокасин остался в зарослях тыквы на краю поля.

– Абенаки, – горько проронил Йен. – Мы нашли следы на другой день, было уже совсем темно, когда мы всерьез забеспокоились.

Это была длинная ночь, за которой последовала неделя поисков – неделя растущего страха и пустоты. Йен вернулся к жене на рассвете седьмого дня, только чтобы узнать, что она снова потеряла ребенка.

Йен замолчал. От быстрой ходьбы по его лицу тек пот, и он вытер его, проведя рукавом по подбородку. Брианна ощущала, как пот катился по ее собственной спине, пропитывая влагой охотничью рубашку, но проигнорировала неприятное ощущение. Она очень мягко коснулась спины кузена, ничего не говоря. Он тяжело и глубоко вздохнул, почти что с облегчением, как ей показалось, – быть может, потому, что почти закончил свой мучительный рассказ.

– Мы пытались еще некоторое время, – снова ровно заговорил он. – Мы с Эмили. Но она потеряла веру. Она больше не доверяла мне.