Чужестранка. Книги 1-14

– Этот я не слышала, – сказала она. – Скажи мне слова.

– О. – Его трудно было заставить покраснеть, но тут кожа у него на шее немного потемнела. – Это не… Не гэльский заговор. Это кайенкехака.

Ее брови подпрыгнули вверх: Брианну удивило не только то, что он сказал, но и как легко он произнес это индейское слово.

– Ты когда-нибудь думаешь на могавке, Йен? – спросила она с любопытством.

Он бросил на нее взгляд, полный удивления и… похоже, испуга.

– Нет, – ответил он коротко и поднялся на ноги. – Я пойду принесу дров.

– У меня есть немного, – сказала она, в упор глядя на него. Она потянулась за спину и сунула в занимающийся огонь опавшую сосновую ветку. Сухие иголки взорвались искрами и исчезли, но отсохшая кора начала гореть и чернеть по краям.

– Что такое? – спросила она. – Что такого я сказала про мысли на могавке?

Он крепко сжал губы, не желая отвечать.

– Ты попросил меня пойти с тобой, – сказала она не резко, но твердо.

– Да, попросил. – Он сделал глубокий вдох и опустил глаза на ямс, который он закапывал в горячие угли.

Она неторопливо обрабатывала каштаны, глядя на него и дожидаясь, пока он примет решение. За его спиной раздавалось громкое чавканье, из-за куста Ролло вылетали клочки серо-голубых перьев.

– Тебе что-нибудь снилось прошлой ночью, Брианна? – спросил он внезапно, не отрывая глаз от ямса.

Она была бы рада, если бы он принес что-нибудь вроде кофе к завтраку, но все же к этому моменту она была уже вполне бодра, чтобы связно думать и говорить.

– Да, – ответила она. – Мне постоянно снятся сны.

– Ай, я знаю. Роджер Мак рассказывал мне, что иногда ты их записываешь.

– Вот как? – Это была новость, бодрящая похлеще чашки кофе. Она никогда не прятала свой сонник от Роджера, но они никогда это не обсуждали. Много он прочел?

– Он ничего мне не рассказывал о твоих снах, – заверил ее Йен, уловив интонацию. – Только что ты их иногда записываешь. И я подумал, что они могут быть важными.

– Только для меня, – сказала она осторожно. – К чему ты это?

– Видишь ли, кайенкехака придают большое значение снам – даже больше, чем горцы. – Он посмотрел на нее с легкой улыбкой, потом снова опустил глаза к углям, в которые зарыл ямс. – Ну так что тебе снилось прошлой ночью?

– Птицы, – сказала она, припоминая. – Много птиц.

Логично, подумала она. Лес вокруг был полон птичьего щебета задолго до рассвета – конечно, это попало в ее сон.

– Ай? – заинтересованно произнес Йен. – Значит, птицы были живые?

– Да, – озадаченно ответила она. – Почему?

Он кивнул и взял в руки каштан, чтобы помочь ей.

– Видеть сны о живых птицах это хорошо, особенно если они поют. Видеть мертвых птиц – дурной знак.