Чужестранка. Книги 1-14

Потом Джейми поднял меня, донес до кровати и аккуратно опустил на простыни, не забыв в этом месте продемонстрировать сдерживаемое негодование в физическом эквиваленте, – будто предпочел бы уронить меня с высоты. Он распрямился и с угрозой посмотрел на меня.

– Если бы ты не выглядела так, будто собираешься упасть в обморок, саксоночка, клянусь, я бы перевернул тебя и хорошенько отшлепал по заднице.

– Ты не смог бы, – сказала я слабо. – У меня ведь нет задницы."

"На самом деле, я ощущала некоторую усталость… Если начистоту, сердце у меня колотилось, как барабан, в ушах звенело, и если бы я не приняла горизонтальное положение, то, скорее всего, потеряла бы сознание. Теперь, лежа в кровати, я закрыла глаза, ощущая, что комната медленно вращается вокруг меня, как карусель с сияющими огнями и развеселой музыкой.

Сквозь эти разрозненные ощущения я смутно почувствовала руки на моих ногах, а затем приятную прохладу на разгоряченном теле. Что-то теплое, похожее на облако, обволокло мою голову, и я дико замолотила руками вокруг, пытаясь сорвать это с себя, прежде чем я погружусь слишком глубоко.

Я вынырнула, моргая и задыхаясь, и обнаружила, что я совершенно голая. Я посмотрела на свое бледное, вялое, истощенное тело и подтянула к себе простынь, чтобы прикрыть его. Джейми, наклонившись, поднимал с пола мою одежду – платье, юбки и жакет, перекидывая их по очереди через локоть, на котором уже висела нижняя рубашка. Он подобрал чулки и туфли и увенчал ими кучу одежды.

– Ты, – сказал он и обвинительно ткнул в меня длинным пальцем, – больше никуда не пойдешь. Тебе запрещено себя убивать, это понятно?

– Ага, вот откуда это в Бри, – пробормотала я и закрыла глаза, пытаясь привести в чувство свой вестибулярный аппарат.

– Я смутно припоминаю, – сказала я, – одно аббатство во Франции. И очень упрямого молодого человека, которому нездоровилось. И его друга Мурту, который забрал у него всю одежду, чтобы молодой человек не поднимался с постели и никуда не ходил, прежде чем выздоровеет.

Ответом мне была тишина. Я открыла один глаз. Он застыл как соляной столб; угасающий свет, падающий из окна, сиял в его медных прядях.

– В результате чего, – продолжила я непринужденно, – если меня не подводит память, ты выбрался через окно и был таков. Голым. Посреди зимы.

Джейми дважды стукнул себя по ноге негнущимися пальцами правой руки.

– Мне было двадцать четыре, – сказал он наконец довольно резко. – У меня и не должно было быть много здравого смысла.

– Я и не собиралась с этим спорить, – заверила его я. Я открыла второй глаз и пристально на него посмотрела. – Но ты знаешь, почему я так поступила. Мне это нужно было.

Джейми глубоко вздохнул и опустил мою одежду.