Чужестранка. Книги 1-14

— Ты и сама глотни, девочка, — посоветовал он. — Работа уж очень тяжелая.

Он застонал сразу и от боли, и от удовольствия, когда я начала сильно растирать ему левое плечо, потом подсунула руку и стала вращать чуть не четверть туловища.

— Жена гладила мне спину утюгом, — заметил он, — от прострела. Но так даже лучше. У тебя сильные руки, девочка. Из тебя бы получился хороший грум, точно-точно.

— Будем считать это комплиментом, — сухо бросила я, наливая на руку еще немного смеси из подогретого растительного масла и сала и растирая ее по широкой белой спине. На обветренных, пятнистых загорелых руках была четкая разделительная линия — руки, прятавшиеся под рубаху с закатанными рукавами, плечи и спина были молочно-белыми.

— Когда-то ты был красивым светленьким пареньком, — заметила я. — Кожа у тебя на спине белая, как у меня.

Он хрипло захихикал, и плоть у меня под руками заколыхалась.

— Сейчас ни за что не скажешь, да? Ага, Эллен Маккензи раз увидала меня без рубахи, я тогда принимал жеребенка, и сказала, что Господь ошибся и дал моему телу не ту голову; говорит, на этих плечах должен сидеть молочный пудинг, а не лицо с алтаря."

"Я решила, что речь идет о покрове с алтаря в часовне, на котором были изображены исключительно непривлекательные демоны, пытающие грешников.

— Эллен Макензи, похоже, была очень вольной в своих суждениях, — заметила я. Меня глодало любопытство в отношении матери Джейми. Из того немногого, что он время от времени говорил, я составила некоторое представление об его отце, Брайане, но о матери не знала совершенно ничего, кроме того, что она умерла молодой, родами.

— О, у нее был острый язычок, у Эллен, и она умела им пользоваться. — Я развязала завязки на его штанах, подвернула их и стала массировать икры. — Но делала это так мило, что на нее не особо обижались, разве что ее братья. А она не сильно-то считалась с Каллумом или Дугалом.

— Ммм. Я тоже об этом слышала. Сбежала с любимым, да? — Я нажала большими пальцами на сухожилия под коленями, и Элик издал звук, который у менее достойного человека можно было бы счесть за визг.

— Ага. Эллен была старшенькой из пяти детишек Маккензи — на год или два старше Каллума, и старик Джейкоб берег ее, как зеницу ока. Поэтому она так долго и не выходила замуж: не хотела никаких дел иметь ни с Джоном Мунро, ни с Малькольмом Грантом, ни с другими, а папаша ее не принуждал.

Когда старый Джейкоб умер, рассказал мне Элик, Каллум не пожелал быть таким же снисходительным к капризам сестры. Он отчаянно боролся за укрепление своей шаткой власти в клане, почему и захотел союза с Мунро на севере и с Грантом на юге. В обоих кланах имелись молодые вожди, которые могли стать очень полезными зятьями.