Чужестранка. Книги 1-14

А раз Гейлис Дункан ходит тут и распускает сплетни… Эта женщина — ходячий источник неприятностей, Сасснек, люди говорят — сплетница и скандалистка, если и вовсе не колдунья… Пожалуй, лучше проследить, чтобы он узнал правду, вот что.

Он посмотрел на пелену воды, падающую с карниза.

— Наверное, лучше спуститься вниз, Сасснек. Здесь становится довольно мокро.

Вниз мы спустились другим путем — пересекли крышу и пошли по наружной лестнице, которая вела в огород. Я хотела нарвать огуречника, если ливень позволит. Мы спрятались от дождя у стены замка — выступающий оконный карниз защищал нас.

— А что ты собираешься делать с огуречником, Сасснек? — с интересом спросил Джейми, глядя на растрепанные лозы и на растения, прибитые дождем к земле.

— Ничего, пока он зеленый. Сначала его нужно высушить, а потом…

Меня прервал дикий шум — крики и собачий лай — донесшийся из-за стены огорода. Наплевав на дождь, я помчалась к стене, следом хромал Джейми.

Отец Бэйн, сельский священник, бежал по дорожке, шлепая прямо по лужам, а за ним с яростным лаем неслась собачья свора. Запутавшись в широкой сутане, священник оступился и упал, разбрызгивая вокруг грязь. Псы тут же накинулись на него, рыча и кусая.

Над стеной взлетел вихрь из шотландки, и Джейми оказался среди псов, размахивая палкой и крича что-то по-гаэльски.

Крики и проклятия помогали не очень, зато трость оказалась к месту. Она опускалась на мохнатые тела, раздавался визг, и очень скоро свора отступила. Собаки побежали обратно в деревню.

Джейми, задыхаясь, откинул волосы с глаз."

"— Злющие, как волки, — сказал он. — Я уже говорил Каллуму про эту свору — это они загнали Кобхэра в озеро. Лучше бы ему их перестрелять, пока они кого-нибудь не загрызли. — Он посмотрел на меня — я как раз опустилась рядом со священником на колени и осматривала его. С моих волос капала вода, шаль тоже промокла.

— Пока не загрызли, — сказала я. — Отметины от зубов остались, но в остальном все в порядке.

Сутана отца Бэйна с одной стороны порвалась, обнажив гладкое белое бедро, рваную рану, из которой сочилась кровь, и следы зубов. Священник, совершенно белый от пережитого потрясения, пытался подняться на ноги. Похоже, пострадал он не очень сильно.

— Если вы пойдете со мной в больничку, отец, — я промою вам раны, — предложила я, подавив улыбку — очень уж забавное зрелище представлял собой толстенький священник в порванной сутане, из-под которой виднелись цветные чулки.

В лучшие времена лицо отца Бэйна напоминало сжатый кулак. Схожесть усиливалась красными пятнами, покрывавшими щеки, и подчеркивала складки между щеками и ртом. Он посмотрел на меня так, словно я предложила ему публично совершить непристойность.