Чужестранка. Книги 1-14

Муртаг, сидевший на кровати словно гном на грибе-поганке, тоже увидел меня и улыбнулся — при этом улыбка совершенно изменила его лицо, сделала его просто неузнаваемым.

— Людей поведет мистер Муртаг? — спросил Фергюс. Он тоже получил оружие — кинжал, или короткий меч, и во время разговора вытаскивал и вкладывал его в ножны, должно быть практиковался.

Я встретилась взглядом с Муртагом и покачала головой. В конце концов, подумала я, если Дженни Камерон могла привести в Гленфиннан отряд людей своего брата, то почему бы и мне не отправиться в Стирлинг с отрядом моего мужа? И пусть тогда лорд Джордж и его высочество попробуют пренебречь моим сообщением, доставленным мной лично!

— Нет! — сказала я. — Людей поведу я.

Глава 43

ФОЛКИРК-ХИЛЛ

В темноте вокруг меня были мужчины, всюду, со всех сторон. Рядом со мной шел волынщик. Я слышала поскрипывание сумки у него под мышкой и видела очертания труб волынки у него за спиной. Они шевелились в такт его шагам, и казалось, что он несет за спиной маленькое, дрожащее животное.

Я знала его, человека по имени Лабриан Маклан. Волынщики кланов по очереди возвещали о начале нового дня в Стерлинге; волынщик расхаживал по лагерю точным, размеренным шагом, и звуки его волынки, отражаясь от полотняных палаток, возвещали о начале нового дня.

Вечером снова ходил волынщик, медленно шел по двору, лагерь замирал, прислушиваясь, стихали голоса, и солнечный свет мерк на легких палатках. Высокие жалобные звуки будили тени в болотах, и, когда волынщик завершал свою работу, наступала ночь.

И утром и вечером Лабриан Маклин играл с закрытыми глазами, медленно вышагивая по двору, локти крепко прижимают сумку, пальцы любовно пробегают по трубке. Несмотря на холод, я просиживала иногда целыми вечерами, слушая звуки, которые проникали в самое сердце.

Существуют маленькие ирландские волынки, на них играют в закрытых помещениях, и большие северные волынки, на них играют на свежем воздухе — побудку, обращение к различным кланам или призыв к битве. Маклин играл на северной волынке, расхаживая туда-сюда с крепко зажмуренными глазами.

Однажды вечером, дождавшись, пока замрет последний жалобный звук, я встала и пошла рядом с ним; он прошел через ворота Стирлингского замка, кивнув одному из стражников.

— Добрый вечер, миссис, — сказал он. Его голос был мягок, в глазах, теперь широко открытых, еще таилась нежность, разбуженная только что отзвучавшей музыкой.

— Добрый вечер, Маклин, — поздоровалась я. — Все хочу спросить тебя, почему ты играешь с закрытыми глазами?

Он улыбнулся, почесал голову, но с готовностью ответил:

— Думаю, потому, что играть меня учил мой дедушка, а он был слепой.