Чужестранка. Книги 1-14

Я п-постоянно повторяю себе, что у нас было больше, чем у других людей… Два месяца с-счастья, но мы потеряли… так много времени, Клэр, а… его уже не вернуть!

— Да, — тихо сказала я. — Для такой любви, как ваша, не хватит и целой жизни. — Внезапно я ощутила острый приступ тоски — где он, Джейми, и что с ним сейчас.

Немного успокоившись, Мэри схватила меня за рукав.

— Клэр, ты сходишь к нему со мной? Я знаю, надежды почти нет… — Ее голос дрогнул, но, сделав над собой усилие, она продолжала: — Но может быть, ты сможешь помочь… хоть чем-нибудь. — Она поймала мой взгляд, брошенный на слугу, стоявшего с отсутствующим видом в конце переулка. — Я плачу ему, — просто сказала она. — Моя тетя думает, что я к-каждый день в полдень хожу на прогулку. Так ты пойдешь со мной?

— Да, конечно. — Я посмотрела вдаль, отмечая уровень солнца над холмами за городскими зданиями. Через час будет темно. Мне хотелось доставить в тюрьму теплые одеяла еще до того, как наступившая ночь сделает сырые каменные стены тюрьмы еще холоднее. Приняв неожиданное решение, я повернулась к Фергюсу, который терпеливо стоял рядом со мной, с интересом разглядывая Мэри. Возвратившись в Эдинбург вместе с остальными людьми из Лаллиброха, он избежал заключения благодаря своему французскому гражданству и выжил, только обратившись к своей прежней профессии. Он бродил вокруг Толбута, передавая крохи еды, которые ему удавалось раздобыть, своим товарищам. Там я его и нашла.

— Возьми эти деньги, — сказала я, вручая ему кошелек, — и найди Муртага. Скажи ему, чтобы он на все деньги купил одеял и передал их тюремщику. Он уже получил от меня мзду, но на всякий случай пусть Муртаг попридержит для него несколько шиллингов.

— Но, мадам, — запротестовал он, — я обещал милорду, что никогда не оставлю вас одну…

— Милорда здесь нет, — твердо заявила я, — поэтому слушай меня.

Он посмотрел сначала на меня, потом на Мэри и, очевидно, решил, что она представляет для меня меньшую опасность, чем я для него, и пожал плечами, что-то бормоча по-французски о женском упрямстве.

Маленькая комната на самом верху значительно изменилась со времени моего последнего посещения. Она была не просто чистой — каждая горизонтальная поверхность блистала, как отполированная. В шкафу была еда, на кровати стеганое одеяло и масса всевозможных мелочей для удобства больного. По дороге Мэри рассказала мне, что она потихоньку закладывает драгоценности своей матери, чтобы создать максимум удобств для Алекса Рэндолла.

Деньги могут не все, лицо Алекса засветилось, когда в комнату вошла Мэри. Казалось, болезнь на время отступила.

— Я привела Клэр, любимый. — Мэри бросила плащ на стул и опустилась на колени рядом с ним, взяв его худые с голубыми прожилками руки в свои.