Чужестранка. Книги 1-14

— Ладно, три фунта десять шиллингов, — сказал ростовщик. — Конечно, я пущу по миру свою семью, но ради такой прелестной леди, как вы…

Маленький звоночек над дверью позади меня звякнул, дверь открылась, послышался звук торопливых шагов по стертым доскам.

— Извините меня, — прозвучал девичий голосок, и я обернулась, забыв об ожерелье, — тень от лампы ростовщика упала на лицо Мэри Хоукинс. За последний год она подросла и пополнела. В ее манерах появилась особая женственность и достоинство, но она все еще была очень молода. Мэри заморгала и тут же бросилась на меня с радостным криком, ее меховой воротник защекотал мой нос, когда она крепко обняла меня.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, высвободившись наконец из ее объятий.

— Здесь живет п-папина сестра, — объяснила она. — Я гощу у нее. Или вы имеете в виду, что я делаю здесь? — Она обвела рукой темное помещение мистера Сэмюэлса.

— И это тоже, — сказала я. — Но подожди немного. — Я повернулась к ростовщику: — Четыре с половиной фунта, или я поднимаюсь на холм. Решайте скорее, мне некогда.

Ворча себе под нос, мистер Сэмюэлс потянулся к ящичку под прилавком, а я повернулась к Мэри:

— Мне нужно купить несколько одеял. Ты пойдешь со мной?

Мэри выглянула на улицу, там стоял слуга в ливрее, явно поджидая ее."

"— Да, если потом ты пойдешь со мной. О, Клэр, я так рада видеть тебя! Он п-прислал мне записку, — сообщила Мэри, когда мы спускались с холма. — Алекс. Друг принес мне от него письмо. — При упоминании его имени ее лицо просветлело, но маленькая складочка между бровями не разгладилась. — Когда я узнала, что он в Эдинбурге, я попросила папу отпустить меня навестить тетю Милдред. Он не воз-возражал, — с горечью добавила она. — Ему было больно с-смотреть на меня после всего, что случилось в Париже. Он с радостью отпустил меня из своего дома.

— Значит, ты видела Алекса? — Мне было интересно, как идут дела у молодого викария с тех пор, как я в последний раз виделась с ним. И было также любопытно узнать, как он осмелился написать Мэри.

— Да. Но он не просил меня приходить, — торопливо добавила она. — Я с-сама пошла к нему. — Ее подбородок гордо поднялся, но голос слегка дрожал. — Он… он не написал бы мне, но он думает, что умирает, и х-хотел, чтобы я… з-знала…

Я обняла ее за плечи и быстро увлекла в один из переулков, подальше от людского потока.

— Все в порядке, — говорила я, беспомощно поглаживая ее и зная: что бы я ни сделала, все будет напрасно. — Ты пришла, увиделась с ним, и это самое главное.

Мэри молча кивнула и высморкалась.

— Да, — произнесла она наконец хриплым голосом. — У нас было… два месяца.