Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Конечно, предпочтительнее смерть от пули в чистом поле, а не виселица, но если поразмыслить, разница не столь уж велика.

– Итак, мы зашли в тупик, – небрежно произнес Рэндолл. – Однако, может быть, у вас есть какое-то предложение?

– Есть. Вы хотите меня. – Джейми произнес это холодно и деловито. – Отпустите женщину – и вы получите меня.

Нож сдвинулся, больно оцарапав мне ухо; я ощутила на шее теплую струйку крови.

– Делайте со мной что хотите. Можете даже связать меня, но я и так не стану сопротивляться. И я не расскажу об этом завтра утром. Но сначала дайте женщине свободно уйти из тюрьмы.

Я не отрывала глаз от сломанной руки Джейми. Маленькое пятнышко крови под средним пальцем начало расти, и я с ужасом поняла, что он намеренно вдавливает палец в стол, чтобы боль удерживала его в сознании. Он торговался за мою жизнь, предлагая за нее единственное, что у него было, – собственную жизнь. Если бы он сейчас упал в обморок, то упустил бы последний шанс.

Рэндолл полностью расслабился – он размышлял над ситуацией, а нож просто лежал на моем правом плече. Джейми должны повесить завтра утром. Рано или поздно его отсутствие в камере обнаружат и, конечно, обыщут тюрьму. Определенные проявления жестокости со стороны офицеров и джентльменов вполне терпимы – я была уверена, что именно к таким отнесли бы сломанные пальцы и исхлестанную спину, – но прочие наклонности Рэндолла вряд ли сошли бы ему с рук. Несмотря на то что Джейми был приговоренным к смерти преступником, если бы он, даже стоя у подножия виселицы, сообщил о проступке Рэндолла, его жалоба была бы расследована. А коль скоро физический осмотр подтвердил бы справедливость жалобы, карьере Рэндолла пришел бы конец – если не самой его жизни. Но если Джейми поклянется молчать…

– Вы даете мне слово?

На пергаментно-белом лице Джейми глаза горели, как два синих огня. Он медленно наклонил голову.

Рэндолл убрал нож с моего плеча и со свистом вложил его в ножны. Медленно подошел к столу и взял молоток.

– Вы позволите мне маленькое испытание вашей искренности?

– Да, – ответил Джейми, и голос его был тверд, а руки неподвижно лежали на столе.

Я хотела крикнуть, протестовать, но из пересохшего горла не вырвалось ни звука.

Подчеркнуто неспешно Рэндолл нагнулся над столом и вынул из плетеной корзинки гвоздь. Установил его все с той же неспешной аккуратностью и четырьмя сильными ударами приколотил сломанную руку Джейми к столу. Изломанные пальцы распрямились, словно ноги паука, приколотого к доске в ящике коллекционера.

Джейми застонал, глаза выкатились и побелели от боли. Рэндолл спокойно положил на стол молоток, взял за подбородок и поднял вверх лицо Джейми.

– Поцелуй меня, – проговорил он тихо и прижался ртом к безвольным губам Джейми.