Чужак из ниоткуда

— Как чувствуешь? — прошамкал он по-русски.

— Яшши, саг бол[25] — ответил я по-туркменски.

Старик кивнул, спрятал пакет, вытащил откуда-то карамельку, улыбнулся беззубым ртом, протянул мне.

— Саг бол, — повторил я.

Сели нормально. Самолётик бодро пробежал по бетонной взлётно-посадочной полосе пару сотен метров, затормозил и вырулил на стоянку рядом с одноэтажным зданием аэропорта.

Было жарко. Я чуть подстроил терморегуляцию организма, надел на голову солдатскую защитную панаму, подхватил чемодан, и потопал в аэропорт вслед за остальными пассажирами.

В аэропорту сразу же направился к кассам. Отстоял небольшую очередь, подошёл к окошку.

— Здравствуйте.

Кассирша — женщина лет сорока пяти с уставшим, худым, но всё ещё красивым лицом, подняла на меня равнодушные глаза:

— Чего тебе, мальчик?

— У вас должен быть забронирован билет до Ташкента на ближайший рейс, на моё имя. Ермолов Сергей Петрович. Посмотрите, пожалуйста. Вот мои документы, — я положил на полочку перед окошком свидетельство о рождении.

— Где твои родители, мальчик? — процедила кассирша. — Билет ему…

Я присмотрелся. Даже без входа в орно было видно, что у женщины проблемы. Скорее всего — дома. Где ещё могут быть проблемы у советской женщины? Или дома, или на работе. Дома чаще.

За мной никто не стоял, я был один у кассы. Я и кассирша."

"Что делать? Можно было пойти земным путём. Устроить скандал. Потребовать начальство. Дойти до дежурного по аэропорту. Возможно даже, обратиться в милицию и предъявить медаль с наградными документами, которые я взял с собой на всякий случай. Билет, в конце концов, я бы получил. Но сколько бы ушло на это времени и нервов?

Глянул на часы. Рейс до Ташкента отправлялся в одиннадцать двадцать пять. Сейчас было пять минут одиннадцатого. Можно и не успеть.

— Товарищ кассир, тётенька… — начал я просительно. Вошёл в орно. Поймал уставшие глаза женщины. Удержал.

Вот так, смотри на меня, глаза не отводи, внимательно смотри, открыто и проникновенно.

Что у тебя?

В светло-серой, с лёгким травянистым переливом ауре, сплетались и расплетались тонкие коричневатые нити.

Ага, значит, мысли. Трудные печальные, рвущие сердце, мысли.

Нырнул сквозь глаза чуть глубже.

Читать мысли мы, силгурды, не умеем. Но вот поймать эмоциональный фон, а иногда и тень зрительного образа…Э, тётенька, да у тебя молодой любовник! И ты не знаешь, как его удержать, потому что последнее время он активно поглядывает на юных девушек. А муж про любовника не знает. Хороший добрый муж. Хоть и тюфяк, как здесь говорят. Но тюфяк — не изменник. Наверняка и дети есть, но проверять не стану, незачем. Так. Ладно. Слушай меня.