Чужак из ниоткуда

"Алексей Евтушенко

Чужак из ниоткуда

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Пробуждение. Чужое тело. Лечи! Мальчишка. Союз Советских Социалистических Республик

— Котика он спасал.

— Не понял?

— Что здесь понимать. Стоял с одноклассницей у Полтавских ворот. Котенок на дорогу выскочил. И тут на тебе — купец-афганец на «студере»-барбухайке[1] с грузом шерсти. Границу прошёл, на таможню торопился, чтобы до закрытия успеть — разгрузиться и назад. Там ограничение сорок, а он семьдесят пёр, козёл обкуренный.

— Ещё и обкуренный?

— Я ему огня не подносил, да только они по жизни обкуренные, сами знаете. Но раньше прокатывало, нашим они на хер не сдались, лишь бы правила не нарушали и котиков не давили. А тут…

— Значит, он выскочил на дорогу — котёнка спасать?

— Сам я не видел, одноклассница его рассказала, мне его уже таким доставили — перелом свода черепа, практически несовместимый с жизнью, перелом позвоночника в двух местах — седьмой шейный и одиннадцатый грудной; множественные переломы левой кисти, четыре сломанных ребра… Это, не считая гематом по всему телу и рваной глубокой раны на внешней стороне правого бедра. В общем, котика он спас, а сам… Жалко, пацана, тринадцать лет всего. Вся жизнь впереди. Была.

— Понятно. И вы, опытный хирург, не смогли его спасти?

— Да, я опытный хирург, это вы, товарищ майор, верно заметили. Более того — начальник этого госпиталя. Однако не бог и не волшебник. Сделал всё, что в моих силах, включая срочную трепанацию черепа, но… Будь под боком окружной госпиталь с его оборудованием, возможно, был бы шанс. Но где мы и где окружной госпиталь? У меня кислородному аппарату сто лет в обед, а койки войну помнят. Не Отечественную. Первую мировую. Хорошо хоть рентгеновский аппарат нормальный, иначе бы вообще хана.

— А вертолёт вызвать?

— А смысл? Он в таком состоянии транспортировке не подлежал. Ни по воздуху, ни по земле. Слушай, майор, кончай цепляться, в рапорте всё написано. Подробно. Я понимаю, работа у тебя такая, но и ты пойми — пацан был не жилец. Мне ещё с родителями его говорить придётся. Как подумаю, так… Коньяка хочешь, майор? По пятьдесят. Самое время, учитывая обстоятельства. Как врач говорю.

— Хм. Не откажусь.

Стук. Лёгкое позвякивание. Звук льющейся жидкости.

— Ну, не чокаясь. Помянем раба божьего Сергея.

Тишина. Кто-то шумно втягивает ноздрями воздух. Выдыхает.

— Хор-роший коньяк. Не обманули.

— Раба божьего?

— Не бери в голову, майор. Я такой же коммунист, как и ты. Хоть и должен по всей истории моего рода быть правоверным мусульманином.

— Да нет, ничего. Просто… Кстати, об усопшем рабе божьем Сергее. Это правильно, что у него открыты глаза, и он ими даже моргает?

— Что?!

Единственная попытка повернуть голову отозвалась такой страшной болью, что я чуть было не потерял сознание.