Чужая жизнь

Усадил в своё кресло, повернул к ней монитор и включил видеозапись всех собранных им свидетельств измен жены. Алиас поставил на повтор запись, а сам достал верёвку, которой не раз пользовался, развлекаясь с женой. Только в этот раз он просто привязал ошеломлённую Берту к креслу.

Видео повторилось несколько раз, а Алиас слушал краем уха стоны жены на экране и тяжелое дыхание Берты, привязанной к креслу. Она не понимала, что от неё хотел Тамино. А он и сам не знал, чего. Наверное, слов раскаяния, может, оправдания. Хоть чего-нибудь, чтобы ему было проще принять её измены. Но она молчала, глядя краем глаза на экран, следила за стоящей возле окна фигурой мужа.

— Дорогой, я хочу тебя, — капризно позвала его Берта.

А Алиас видел перед внутренним взором другую, которая, мазнув по нему взглядом, уходила по коридору станции. Светлый джемпер, протёртые джинсы. Он хотел, чтобы сейчас она была в этой комнате за его спиной. Алиас прикрыл глаза и обернулся, открыл глаза и увидел то, от чего выворачивало душу. На экране Берта стонала под синеволосым унжирцем, зовя того по имени. Сколько бы раз ни просматривал он это видео, манаукец так и не смог найти того, кому именно Берта переправила данные, которые выкрала, когда он уснул после очередной такой вот игры, привязанный к кровати.

Информация всплыла, и очень скоро, подпортив репутацию Алиаса. Он не смог оправдаться перед янаратом, который чуть не потерял очень выгодную партию оружия на основе манны. Только чудо, а точнее бдительность службы безопасности, спасли манаукцев от позора. Тамино стал искать предателя и нашёл у себя под носом. Алиас бросил взгляд на экран, на свою похотливую жену и решился.

Берта звала его всю ночь, требуя развязать, но Алиас даже головы не поворачивал. Кипя от злости, он просчитывал план. Отчаянный и, в то же время, единственно возможный для него вариант. Он завязал Берте глаза, отодвигая кресло от стола. Он долго искал в галактической сети карты, сопоставлял данные. Он пил коньяк, бродил около беснующейся Берты, которая поняла, что это не игра.

Он давал ей последний шанс, хотя его у неё и не было. Он поливал её грязный рот коньяком. Она глотала напиток, но продолжала кричать, ругаясь и посылая на него проклятия. Под утро он развязал её. Берта влепила ему пощёчину, пнула в колено и, психанув, ушла, прихватив с пола халат. Он знал, что она ушла не в спальню, которую слуги привели в относительный порядок. Взяв сумочку, которая как обычно была брошена в гостиной на журнальном столике, Берта вышла из дома.

Алиас тяжело вздохнул и разбил бутылку с недопитым коньяком о дверь, глухо застонав. Она сделала свой выбор, а он сделал свой.

Я держала голову Алиаса за волосы, заглядывая в его практически чёрные от желания глаза. Мы замерли, пылая желанием.