Чужая жизнь

Хорошо, что додумалась вернуться, — затараторил он мне на ухо. — Он тебя голодом морит? Или ты голодовку объявила?

Я недоумённо обернулась, альбинос невозмутимо шёл позади нас и, как прежде, улыбался. Руки сложены на груди, пиджак чуть топорщился, открывая взору голубую ткань мужской сорочки.

Я растерялась, не понимая, что, собственно, происходит. Получается, Алиас вызвал знакомого Берты. И этот Тиава считал, что Тамино монстр. Стало неприятно за него. Вот честно, за что она так с ним? Наговаривает гадости всем, а он же добрый. Поэтому я и решила развеять предубеждения унжирца.

— Залюбил, — шепнула Тиаве. — Постоянно в постель тащит. Говорит, спорт полезен для здоровья.

Кутюрье опешил, затем оглянулся и выдал:

— Да ты, мать, с ума сошла?! Ты хоть ешь больше. Ты же так долго не протянешь! Ты себя в зеркало видела? Словно тень стала. Скоро совсем прозрачная будешь. Манаукцы сущие эротические демоны, ненасытные. Так что или прекращай, — тут Тиава рассмеялся, добавляя через силу: — спортом заниматься, или все платья с тебя спадать будут.

Я улыбнулась, заражаясь его весельем. Ну да. Я сама видела, что тело моё приобретает рельефы. Ноги до сих пор гудят от ночных упражнений.

Раздеваясь перед унжирцем, я пыталась не смущаться. Стоило длинному платью упасть на пол, открывая меня взорам мужчин, как гостиную оглушил возглас удивления.

— Боже, какой ужас? Детка, это же синяки! — вскричал унжирец, указывая на мои ноги.

Я опустила взгляд и оглянулась на Тамино, показывая ему кулак. Отпечатки пальцев на моих лодыжках были еле заметными, но глазастый кутюрье их умудрился разглядеть. Хорошо, что переносица с помощью чудо-мази полностью прошла. А то, чувствую, разразился бы скандал.

— Ши Тамино, что вы себе позволяете? — ринулся в мою защиту Тиава, но я была быстрее, заслоняя собой мужа.

— Это не то, что ты подумал, дорогой Тиава. Это мы так баловались сегодня ночью, — я смело улыбалась, правда, поджилки тряслись. Алиас обхватил меня за подбородок, привычно закидывая голову кверху, склонился, впился поцелуем, а я ответила, понимая, что этот показ для унжирца, иначе точно не поверит.

— Вы оба сумасшедшие, — сокрушался кутюрье, но, кажется, успокоился. — Ши Тамино, вы не боитесь ей кости переломать?

— Я контролирую себя, — недовольно заверил его манаукец.

Унжирец не поверил, я же прошла к зеркалу, которое приготовил Селан, и тихо шепнула кутюрье:

— Это было очень глубоко и здорово.

— Детка, — протянул унжирец, — заездит он тебя.

Я мечтательно улыбнулась, поглядывая в зеркало на Тамино. Он стоял за моей спиной чуть поодаль, чтобы не мешать Тиаве снимать мерки.

Наши глаза встретились. Заездит! Такой и вправду может. Даже сейчас его взгляд блуждал ниже моей спины, а по губам змеилась улыбка.