Чужая жизнь

Зато узнала, что Берта с унжирцем развлекалась давно, и что у них было всё серьёзно. Хотя Агнесса, конечно, считала, что он со мной из-за денег.

Список о призрачном любовнике пополнился ещё одним пунктиком — он беден. Хотя, может, просто альфонс. Как-то это не вязалось с представлениями об идеальном мужчине Берты. Вот никак. Или же он с ней был не из-за этого?

Агнесса допила бокал, взглянула на комфон.

Расплатились с официантом каждая за свой заказ, проведя (я чёрной картой, а Агнесса золотой) по скану, и покинули ресторан. В этот раз мы направились в клуб, как и обещала подруга Берты, который находился на унжирской станции. Для этого нам пришлось пересесть в заказной скайт, который Агнесса вызвала заранее. Через полчаса полёта, в течение которого я слушала сплетни о каких-то общих подругах, мы выпили ещё. Я понимала, что зря, но вызывать подозрения не могла.

Сама станция была небольшая, всего пять уровней. Ей бы больше подошло опреление «база» или «корабль». Агнесса уверенным шагом от бедра вела меня по оживлённым коридорам, расточая улыбки, кому-то постоянно маша рукой. Я тоже улыбалась, шла с ней рядом, боясь потеряться. Кого тут только не было! Земляне, унжирцы и даже нонарцы. Здесь только не было манаукцев! Хотя нет. Всё же попадались красноглазые представители своей расы, только их было очень мало, единицы. И те, кого мы видели, скорее, были охранниками, чем любителями праздника жизни, царящего на станции.

Агнесса завела меня в дверь под вывеской «Малиновый рай». Почему малиновый, я поняла не сразу. Только потом, когда заметила, что в интерьере господствовал именно этот цвет. Но так как в помещении было достаточно темно, то и не сразу сообразила.

Обещанный стриптиз был! Причём сразу с порога! И стриптиз показывали гости, а не работники этого заведения. Меня оглушила дикая музыка. В воздухе витал странный аромат. Агнесса, схватив меня за руку, уверенно вела к лифтам. На одном из них мы добрались до вип-ложи практически над сценой.

Вип-зона состояла из нескольких лож, которые окружали сцену, а на ней творилась бесстыдная оргия. Несколько унжирцев рвали на себе одежды и, покрутив их над головой, вызывающе дёргая бёдрами, кидали их беснующейся публике.

— После этих наши выступают! — прокричала Агнесса, садясь на диванчик. — Нонарского? — спросила она у меня, указывая на панель заказов.

— Нет, давай, что в ресторане пили. А то вырублюсь, так и не увижу ничего, — ответила, вспоминая реакцию организма на нонарский алкоголь. И опять открылось ещё одно. Берта пила нонарское вино! Причём просила его у Алиаса.

— Давно, что ли, не пила?

— Год, — выдала ей. — Говорю же, бедный землянин попался.

— Понятно. Тогда я себе нонарского, а тебе унжиское шампанское «Рассвет».

Кричать было дико сложно. Музыка резала слух.