Чужая жизнь

Та в ответ противно рассмеялась, и мы вышли на улицу. Нас ждала малиновая машина.

Агнесса трещала, веселясь, как я сделала Алиаса, и рассказывала, что тоже отличилась, когда требовала от своего денег на развлечения.

Я же боялась, что Алиас обиделся. Не хотелось его ранить, но расследование превыше всего. Этот маскарад временно. Может даже только на сегодняшний вечер.

Погода на Новомане была очень благоприятной. Лето только вошло в свои права, и было не жарко. Мы летели к столице, открыв окна и люк на крыше машины. Орала очень громкая и ритмичная музыка, Агнесса, перекрикивая её, объясняла, что сначала мы заскочим перекусить, потом в клуб. Сегодня был стриптиз, причём мужской. Да кто бы сомневался! Не женский же, в самом деле!

Она подмигнула и сказала, что там будут все наши любимчики. Я улыбнулась, даже не представляя, кто же это мог быть. Что-то мне подсказывало, что в выборе мужчин у нас с сестрой разные вкусы.

Обедали мы в элитном ресторане, где Агнесса, не глядя на официанта, сказала, чтобы ей принесли как обычно, а я повторила за ней эту фразу.

— Итак, рассказывай, где пропадала этот год. Я так и знала, что ты сбежала с ним.

— Ты не поверишь, но я не долетела.

— Как? Неужели твой лапусик тебя не встретил?

Я покачала головой. Не зная, как спросить, а кто, собственно, мой лапусик. Значит, она знала, с кем Берта должна встретиться.

— Унжирский кобель, — выругалась Агнесса, чуть ли не сплёвывая на пол.

Ну хоть что-то! С облегчением выдохнула. Значит, унжирец.

— Трахнул тебя и улетел дальше! Так и знала, что не сможешь долго с ним развлекаться. Ну и где же ты тогда пропадала?

— Да так, нашла одного, — как можно менее фальшиво ответила, в мыслях представляя Альфреда, чтобы не сильно лгать. Он же ухаживал за мной, хотя теперь я уже сомневалась. На ухаживания это было мало похоже, скорее заставлял стать его любовницей, но потом решил, что хочет от меня детей и вообще завести семью.

— Детка, давай рассказывай. Он лучше Тиола? — требовала не скрытничать Агнесса, всё больше открывая тайну любовника Берты.

— Он землянин, — начала перечислять я. — Блондин, лет так под пятьдесят, не такой красивый конечно.

— Да уж конечно. Но, Берточка, как ты могла опуститься до землянина после унжирца?

— На эмоциях, — манерно отозвалась. — Просто хотелось… — язык мой словно опух, как и мозг, надо было сказать что-то достоверное, а что, не знала, вот и вырвалась сущая ерунда: — большого и толстого.

Почему-то мне казалось, это важно при выборе мужчин для таких красоток как Агнесса.

— Вау! И? — хотелось ей услышать подробности.

— Он оказался не так богат, — выкрутилась я.

— И ты, коварная, вернулась к мужу?

— Да за кого ты меня принимаешь? — возмутилась я достаточно громко.