Чувство льда

Ты явно пошла в папу, а не в меня, у меня седина только после Наденьки появилась, а папа с молодости был седым. Давай я позвоню Ларе, сходи к ней, пока у нее эта краска не кончилась, пусть она тебя в порядок приведет.

– Давай, – неожиданно согласилась Люба.

Тамара Леонидовна внимательно посмотрела на дочь и усмехнулась.

– Значит, просто знакомый, – неопределенно протянула она. – Ну-ну. Ты мать-то за дуру не держи. И имей в виду, детка: когда имеешь дело с такими красивыми мужчинами, надо следить за собой. Покажи-ка руки.

– Мама!

– Ладно, можешь не показывать, я и так знаю, что тебе давно пора маникюр делать. Я позвоню Ларе и Светочке, это маникюрша, с Ларой в одной смене работает. Давай быстренько обедать, у меня еще полно дел, а вечером спектакль.

Люба радовалась, что удалось так безболезненно увернуться от скользкой темы. Она переоделась, подрезала стебли у роз, поставила их в красивую хрустальную вазу и отнесла в свою комнату, потом разогрела обед, пообедала вдвоем с матерью, помыла посуду и собралась в детский сад за племянниками. Можно было, конечно, и не особо торопиться, до пяти еще целый час, а садик находится в десяти минутах ходьбы от дома, но она хотела, чтобы мальчики до прихода учительницы музыки позанимались чем-нибудь полезным, например, почитали вслух и пересказали сложные тексты или порешали логические задачи, которые она специально для них составила. Ни одна минута не должна пропасть впустую, дети должны развиваться постоянно, тренировать память, речь, мышление, координацию. Ей не нужен помешанный на покойнице Наде Юрцевич, который обещает снять с нее заботы о детях, она сама вырастит их, уже почти вырастила, еще немножко осталось, еще чуть-чуть – и мальчики будут сами ходить в школу, на музыку и на тренировки, и ими можно будет вообще не заниматься. Она освободится и будет искать себе нормального мужа, который будет любить ее саму, Любу Филановскую, а не ее сестру и ее племянников.

Да, будет искать… Только вот найдет ли? Ей в этом году тридцать три, еще немного – и рожать будет поздно. Кому нужна женщина с двумя чужими детьми без перспективы родить собственного ребенка? А если и найдется такой человек, то сможет ли сама Люба его полюбить? Вдруг он окажется каким-нибудь уродом или необразованным идиотом, к которому и прикоснуться противно, и разговаривать с ним не о чем?

Ночью ей снова приснился Юрцевич, и на этот раз сон был не эротическим, и не было в нем ничего неприличного. Ей снилось, что они женаты, что вместе с детьми отдыхают где-то на море, и она так счастлива, что невозможно выразить, а можно только плакать от этого невыразимого, огромного переполняющего ее счастья. Утром Люба озадаченно осмотрела мокрую от слез подушку и поняла, что плакала не только во сне.