Чувства навыворот

— Но сперва, Синичка, — завороженно наблюдая за собственными движениями, Слава обвел контур ее рта, медленно растягивая пухлые губы, — ты повторишь кое-что… вот этим своим, — слегка стиснув нежный подбородок, протолкнул указательный палец в ее рот, — язычком!

И бестолковое сердце ухнуло в бездонную пропасть. Потому что, повинуясь странному порыву и удивляя саму себя, Ирина действительно крепко прихватила зубами мужской палец и мягко лизнула подушечку языком.

— Сука! — ругнулся молодой человек, покрываясь крупными мурашами. Его ресницы затрепетали, и зрачки блаженно закатились под веки на крохотный миг. А затем Красный спешно убрал руку, явно пытаясь успокоиться.

— Кто? — уточнила она за каким-то чертом, уже заведомо зная ответ. — Я?

— Особенно, — недовольный рык, — особенно, ты!

— Но…

— И от этой суки мне, похоже, спасенья не найти! — озлобился парень, вновь припадая к ее губам. Затыкая рот решительно и жестко. — Его просто нет!

Теряясь в ощущениях, Синицына заторможенно ответила на своеобразную ласку. Медленно и нежно. Настойчиво напоминая о своей недавней просьбе.

Славик понял ее без слов. Сдерживался с большим трудом, но явно старался.

А совсем скоро от нежности между ними не осталось и следа. Испарилась.

Уступила место безграничной примитивной похоти. Болезненному желанию.

Они будто не могли насытиться прикосновениями. Остервенело стискивали друг друга до хруста костей, словно знакомясь заново. Щипали. Дергали за волосы. Сминали плоть, пытаясь то ли «пометить территорию», то ли просто подраться. Дикие необузданные поцелуи имели ярко выраженный металлический привкус. Впрочем, ничего удивительного. Они кусались, уподобляясь животным, не щадя собственных губ. В какой-то момент этого безумия Красницкий хозяйским жестом скользнул ладонями по ее талии, ягодицам, ниже… и, в конечном итоге, рывком подхватил Ирину под бедра, заставляя на весу оплести ногами его талию. А после вдавил девушку в стену, зафиксировал в таком положении своим мускулистым телом, и замер, пожирая бывшую одноклассницу совершенно нездоровым ошалевшим взглядом:

— Знать бы раньше…

Ирина испуганно всхлипнула, дрожа от волнения всем телом, и отчетливо чувствуя сквозь тонкую ткань купальника, как в нее упирается что-то большое. Невероятно горячее. И до безумия жесткое.

«Оу! Похоже, сейчас кто-то тверже самого гранита!»

От этой мысли кровь ударила в голову. Во рту пересохло.

«О, Боже! Боже… он меня, правда, хочет! На самом деле! А… а я?»

— Знать бы раньше что? — переспросила Синицына, отчаянно цепляясь за последние крохи самообладания.