Чувства навыворот

За что-то, известное лишь одному ему.

Обидно. Не так она представляла себе свой первый поцелуй. Не так.

«Полегче, идиота ты кусок! Пожалуйста, давай полегче!»

Естественно, Красницкий ничего не слышал. И чем сильнее молодого человека лихорадило от их близости, чем надрывнее он дышал, тем крепче стискивал Ирину своими ручищами. Тем мощнее вдавливал ее хрупкое тело в стену. Тем агрессивнее напирал, обрушивая на нее всю свою дикую страсть.

Страсть, к которой она оказалась совершенно не готова.

Как и к шквалу эмоций, обрушившихся на нее тяжеленной лавиной.

Дышать внезапно стало нечем. В груди склизкой змеей шевельнулась паника.

— Слав! — ведомая инстинктом самосохранения, Ира попыталась отстраниться. Да не тут-то было. Не отрываясь от своего занятия, он протестующе зашипел и демонстративно дернул ее за волосы, фиксируя голову в прежнем положении. Сбивая с нее всю спесь. Демонстрируя свою власть. Превосходство. И вынуждая послушной овечкой замереть на месте.

Но сдаваться просто так девушка не собиралась.

«Я хочу запомнить свой первый поцелуй иным! — настырно топнула ногой. — И я запомню его иным! Пусть даже… с тобой!»"

"Собрав всю смелость в кулак, она выждала удачный момент и осторожно… трепетно скользнула язычком в жаркие глубины его рта.

Славик замер, забывая на миг о своей роли доминанта. Широко распахнул глаза. Вздрогнул, точно его хорошенько приложили по голове увесистым обухом. И судорожно вздохнул, когда их языки наконец встретились, высекая искры внезапного удовольствия из обоих. Молодой человек медленно отстранился, сканируя девушку изумленным взглядом.

Такой смелой инициативы от нее он явно не ожидал.

— Вкусная Синичка…

Произнес тихо. До ужаса хрипло. С выражением бескрайнего отчаяния на лице. Смущенная его будоражащей кровь интонацией, она сбивчиво зашептала:

— Не так! Ты… ты… все делаешь НЕ ТАК!

Красницкий надменно повел челюстью и язвительно фыркнул:

— И правда! Куда уж мне до твоего…

— Ты — грубый! А я хочу…

Легкий прищур. Удивленно вскинутая бровь.

— Как? — зашептал он, точно одержимый. — Скажи мне, как ты хочешь?

Легкие обожгло от очередного глотка кислорода, когда Ирина осмелилась выдавить из себя признание:

— Не…

— Да?

— Нежнее!

Хватка Вячеслава чуть ослабла. Заостренные черты лица смягчились.

А странная плотоядная улыбка больше напоминала звериный оскал.

— Покажешь?

— Чт… что?

— Ты. Знаешь. Что.

Он подался вперед. Придвинулся вплотную. Кожа липла к коже, порождая нестерпимый жар во всем теле. Их лица разделяло не более пары сантиметров. Горячее порывистое дыхание смешивалось.