Чуть не треснуло очко!

Зато есть баня и волей неволей посматриваешь на шланг сослуживца, и на его булки, главное чтобы в это время у тебя сервелат не встал, а то сразу спалишься. Хотя быть голубком в армии мне понравилось, всегда, как минимум, ты можешь любоваться горячими телами парней, а разведёшь ты их потрахаться или нет, это уже второй вопрос. Ну а в общих чертах, в армии солдаты друг друга долбят и это чистая правда, а кто говорит, что это не так, то он нагло врёт.

— Ты спалился? — спросил Антон.

— Не то чтобы спалился, но рассказать мне есть что, тем более служил я после окончания ВУЗа, всего один год, но этот год мне запомнился на всю жизнь. В армии все по-тихому себе стволы теребят — это факт, потому что с большими яйцами ходить не охота, а кто рассказывает, что он в армии натягивал баб, то тот врёт, нагло врёт, скорее его там натягивали сослуживцы, чем он кого-то, это всё просто юношеский задор.

— Так рассказывай, мне очень интересно, тем более что я там никогда не был и не буду, так как мой товаристый зад нужнее здесь! — Антон с нетерпением ждал рассказа дяди Игоря об армии, полностью доев бутерброды и выпив чай.

— Конечно, твой товаристый зад нужнее здесь! Хорошо, расскажу, тем более есть, что рассказать мне тебе об армии, о своей сладкой армейской службе.

— Когда я там был, то ненавидел всей душой эту обязаловку, тупость, однообразие, но прошло время и почему-то вспоминается только хорошее. Отслужил я тогда уже полгода, шесть месяцев пробыл в учебке, которая находиться в нашем городе. Потом служил в части, в войсках МВД, в десяти километрах от Колоссибирска. Перевели меня во взвод охраны, хотя на деле я расчерчивал топографические карты и занимался остальной писаниной и канцелярией, там не то чтобы была полная свобода, но дышать стало легче, чем в учебке. Правда, по части более тесных отношений ничего не было, явных кандидатов не наблюдалось, а подкатывать к тем, кого я только подозревал в голубых склонностях, просто боялся. Конечно, заводил там разные разговоры на тему секса; когда мы боролись и дурачились, я часто прикасался к шлангам сослуживцев, иногда как бы случайно, иногда и явно, но те просто смеялись удачной шутке, никакой реакции и тем более никакого возбуждения у них не было; в бане несколько раз по просьбе друзей потёр им спину, потихоньку касаясь руками их булок, но быстро бросил это дело — мой сервелат сразу начинал выпирать так сильно, что уже никакими смешками отделаться было невозможно, приходилось быстренько бежать в туалет и разряжаться рукой. Но особенно мне запомнился один случай. Так как служил я в ментовской части, приходилось иногда выходить в патрули по городу в конном и пешем порядке, но об этом я расскажу тебе чуть позже.