Чудовище без красавицы

Сидевший на стуле пожилой охранник спросил:

– Чего, Лизавета, все носишься?

– Охо-хо, – в тон ему ответила моя провожатая, – ни сесть, ни отдохнуть. Знакомься, Михалыч, новенькая, Виолеттой кличут. Вот, веду хозяйство показывать.

– Давай, давай, – велел секьюрити и закрыл глаза.

– Шагай, – подтолкнула меня в спину бабулька.

Мы пошли по бесконечным коридорам. Баба Лиза уверенно поворачивала то направо, то налево, оставалось лишь удивляться, как нянечка не путается в лабиринтах. Кругом стояла тишина, очевидно, больные дети уже спали. Редкие медсестры не обращали на нас никакого внимания. Звякая ведрами, мы добрались до маленькой двери в самом конце отделения. Баба Лиза приоткрыла ее:

– Смотри.

Я посмотрела в щель и выронила ведро. На большой железной кровати, укрытый хорошим, даже красивым одеялом в новом пододеяльнике, на большой подушке в безупречно чистой, крахмальной наволочке мирно лежал… Никитка. Лицо его выглядело посвежевшим, а палата была намного лучше прежней, хотя тоже оказалась набита аппаратами.

– Это кто? – шепотом спросила я, опускаясь на ведра.

– Дед Пихто, – ответила баба Лиза, закрывая дверь. – Чего расселась, пошли в каптерку, там и поговорим.

– Почему он не в морге?

– Туда живых-то не возят.

– Значит, Кит не умер?!

– Дошло наконец до Якова, что Матрена безрукая, – невпопад сообщила старуха.

– Так он не умер?

– Видела же, спит себе тихонечко.

– Но зачем тогда Дима мне соврал?

– Ты давай двигайся, – зашипела нянечка, – а то не ровен час пойдет кто!

На мягких, подгибающихся ногах я пошлепала за бодро бегущей вперед бабкой. Обратный путь показался бесконечным. Наконец Елизавета Сергеевна втолкнула меня в крохотную комнатенку, где в одном углу стояли швабры, веники, бутылки с «Белизной» и другими дезинфицирующими средствами.

– Садись, – приказала она.

Я плюхнулась на колченогую табуретку.

– Объясните, что происходит.

– Слушай, – сказала баба Лиза, – чистое кино приключилось.

Где-то около трех часов дня Никите стало хуже, и врач принял решение снова подключить ребенка к аппарату искусственного дыхания. Ничего ужасного в этом не было, Никита тяжелый больной, а для них характерны такие скачки физического состояния.

С мальчиком проделали все необходимые процедуры, доктор ушел, медсестра тоже, а бабе Лизе велели быстренько вымыть пол в палате.

Елизавета Сергеевна приволокла ведро и швабру. Она всю жизнь работает в этой больнице санитаркой. Живет рядом, имеет комнату в коммуналке, семьи нет… В общем, за долгие годы при медицине баба Лиза научилась обращаться с больными получше некоторых медсестер, особенно молодых, у которых пальцы трясутся, когда надо укол сделать или катетер ввести.