Чудовище без красавицы

Ну за что? Почему? Чем провинился маленький, чистый, светлый ребенок? Есть ли бог на свете?

– Ну-ну, не убивайся так, – раздался тихий голос, и чья-то легкая рука коснулась моего плеча.

Я подняла голову и сквозь пелену слез увидела старуху с ведром, шваброй и тряпкой.

– Не плачь, – сказала она, – глядишь, и обойдется!

Я достала носовой платок, высморкалась и сказала:

– Что же тут может обойтись? Умер ведь Никитка…

– Ты ему кто?

– Учительница.

– Учительница… – повторила с удивлением бабуся, – а плачешь, как по родному. Вот дела, из родственников-то никто и не пришел.

Чувствуя жуткую усталость, я пробормотала:

– Мать его убили, бабушка в больнице с инфарктом, отец в тюрьме, только я и осталась. А мне теперь тело не отдают.

Слезы вновь полились из глаз. Нянечка поставила ведро.

– Ой, горе, да успокойся!

Но со мной первый раз в жизни приключилась истерика. Вся усталость бесплодно прошедшей недели, все отчаяние, все разочарование и весь ужас от того, что никак не могу найти ни денег, ни Кристины, нахлынули на меня разом. Утираясь рукавами свитера, отбросив в сторону абсолютно мокрый платок, я рыдала и хохотала одновременно, чувствуя, что сейчас упаду в обморок.

– Свят-свят-свят, – забормотала старушка и брызнула мне в лицо грязной водой из ведра.

Капли, попавшие на щеки, неожиданно отрезвили меня… Я последний раз размазала свитером по лицу слезы и сказала:

– Где тут можно умыться?

– Пошли, – велела бабка.

Ухватив неожиданно цепкой рукой, старушонка проволокла меня до небольшой комнатки с душевой кабинкой и рукомойником. Кое-как я попыталась привести себя в порядок.

– Звать-то тебя как? – поинтересовалась нянечка, видя, как я расчесываю волосы.

– Виола.

– Красиво, – одобрила бабка, – а я Елизавета Сергеевна, баба Лиза.

– Очень приятно, – пробормотала я, чувствуя, как в горле ворочается горячий ком.

Баба Лиза посмотрела на меня, потом, словно решившись на что-то, вздохнула и сказала:

– А ну шагай за мной, только вот что… Язык за зубами держать умеешь?

– Я не болтлива. – Ну и хорошо, накось, надень быстренько.

И она протянула мне синий халат и косынку.

– Зачем?

– Надевай, говорю, и ничему не удивляйся, поняла, покажу тебе кой-чего, а то прямо сердце переворачивается глядеть, как переживаешь.

– Вы хотите отвести меня в морг?

– Типун тебе на язык и на задницу, – рассердилась старуха, – в другой корпус пойдем, через галерею. Ну, бери ведро, швабру…

– Да зачем?

– Не пустят тебя, а так, скажу, сменщицу новенькую учу, поняла?

– Нет.

– Ладно, пошли, там разберешься, – загадочно ответила бабулька."

"Мы прошли по коридору, спустились на первый этаж, прошлепали по длинному, жутко холодному узкому помещению, потом опять поднялись наверх…

Баба Лиза открыла дверь.