Невероятная очевидность чуда

И в этот момент слева, с той стороны, где заканчивалась их улица, раздался какой-то дикий, животный вой… С надрывом, истово, словно громко рыдая, блажила дурным лаем-скулежом какая-то собака…

– Ничего себе, – подивился Орловский. – И часто у вас тут такое бывает?

– Первый раз слышу, – передернув плечами не то от холодной сырости, не то от жуткого собачьего воя, ответила Ева.

– Вроде недалеко? – вслушиваясь в псовые стенания-рыдания, заметил Павел.

– Это у Митрича, – уверенно определила Ева и объяснила: – У него есть кобель, зовут Казбек. Почему Казбек – никто, даже сам Митрич, не знает, он ему достался от каких-то рыбаков. Не породистый, помесь, вот только помесь каких-то бойцовых собак. Этот Казбек очень своеобразный пес: он ненормально, запредельно предан Митричу, обожает его и может реально загрызть кого угодно, если почувствует от человека исходящую для его хозяина угрозу или сам Митрич отдаст ему приказ «фас». А нападает он всегда тихо, не издавая никаких звуков. Он вообще не лает, не рычит… – осеклась Ева, не договорив своей мысли.

– То есть если он так воет, значит, с Митричем этим что-то случилось, – кивнул понимающе Павел, закончив за Еву предложение.

– Да, – подтвердила она и, развернувшись от окна, посмотрела в глаза Павла и произнесла решительным тоном: – Мне надо туда идти.

– Свежая мысль, – «похвалил» ее за идею Орловский и спросил: – Разгадать природу этого странного явления? Или какой иной резон имеется?

– Резон у меня имеется, – холодным, строгим тоном произнесла Ева. – Если Казбек так блажит, значит, с Митричем какая-то беда стряслась. А я врач…

– Тьфу ты! – в сердцах сплюнул Орловский, прошагал стремительно к Еве и, притянув ее к себе, осторожно-нежно обнял. – Прости, все время забываю, что ты врач. Ты у меня совершенно иные ассоциации вызываешь и влияешь на меня так, что всякое критическое мышление мое отключается. Я-то надеялся сам сходить, уговорив тебя остаться дома.

– Ну, будем считать, что ты попытался, – вздохнула-выдохнула тягостно Ева, уткнулась лбом в его футболку на груди и напомнила: – Идти все равно придется. И поспешить, вдруг ему там совсем плохо. К тому же на нашей улице только в двух домах, и то в самом ее начале, постоянно живут люди. И вряд ли они слышат это завывание и придут на помощь. А даже если услышат, все равно не придут: Казбека все опасаются и сторонятся, хоть он на людей без причины не кидается. Максимум позвонят Ивану Леонидовичу или в полицию.

– Ладно, давай поспешим, – согласился Павел и, поцеловав ее в макушку, выпустил девушку из кольца своих рук.