Невероятная очевидность чуда

 – Версию про шпиона мы с вами уже проходили, может, вы, Пал Андреич, какой секретоноситель? – спросила она несколько иронично. – Тогда все равно не стыкуется, вы здесь очутились лотерейным способом: «выпал шар, и вы приняли удачное предложение». Не, – покачала она отрицательно головой, – не стыкуется.

– А может, он не за мной, а за вами следил? Вас-то он знает, – выдвинул другое предложение Павел и посмотрел на Еву поверх кружки, из которой сделал большой глоток. – Может, это вы секретоноситель, Ева?

– Не-е-ет, не носитель, – протянула она, принимая его предположение за шутку, – тут что-то другое.

– Расскажите все, что знаете о нем, – даже не попросил Орловский, а произнес каким-то таким особенным тоном некой смягченной настойчивости.

Ева посмотрела на него изучающе, проникнувшись способностью мужчины брать на себя ответственность и руководство ситуацией и людьми «бархатными пальцами», как говорится в одном древнем трактате.

– Ну что рассказать? – задумалась она. – Не так уж много я о нем знаю. – И спросила: – Вы его хорошо разглядели, Пал Андреич?

– Рассмотрел, – подтвердил он.

– Бабушка Яна говорила про Митрича: «диагноз у человека поперек лица», имея в виду род его занятий и моральные качества, удивительно совпадающие с его внешностью. У меня впечатление от Митрича с самого детства, что он не меняется совсем. Каким был лет двадцать назад, такой же и сейчас: эти пегие, неопределенного цвета, прилизанные, редкие волосюшки, глаза, цвет которых не определить оттого, что они глубоко посажены, будто спрятанные под надбровными дугами. И смотрит всегда так, будто прокалывает человека подозрительным буравчиком. Поразительный типаж, настолько сильно совпадающий с типичными книжными негодяями и прохиндеями, что только диву даешься. Пронырливый, расчетливый, скользкий тип. Но…

– Но нужный в любом обществе, – закончил за девушкой фразу Орловский.

– Верно, – покивала Ева. – Что мне известно про него: Митрич был подпольным ростовщиком еще с советских времен и ссуживал людям деньги под приличный процент, под залог чего-либо или под официальные, как бабушка это называла, «заемные письма». Ну то есть расписки с паспортными данными человека и зафиксированной в них суммой, как правило, в два раза больше той, что выдавалась на самом деле. Я точного механизма не знаю, – объяснила Ева. – Все эти детали помню только со слов соседей, друживших с бабушкой и дедом, которые обращались к Митричу за деньгами, – и пояснила: – Понимаете, в поселок в основном приезжают дачники из ближайших городов, а кое-кто и из Москвы, чтобы порыбачить и отдохнуть. Ну а как рыбаки у нас частенько отдыхают?

– Обмывают улов, – «подсказал» Орловский.

– Именно, – опять покивала Ева.