Притворись, что мы вместе

– Только честно: ты таблетки регулярно принимала?

– Да я все понимаю, сама себе устроила.

– Может, и так, но, насколько мне помнится, окна ты еще не била.

– Ирка, если скажешь, что надо ложиться, я лягу. Мне как раз уже скоро можно в отпуск.

– Ну да, конечно. Как только ляжешь, так тут Сорокин и оживится. Как раз время придет ребенка отсудить.

Все внутри у меня сжалось.

– Ты что, думаешь, это органика?

– Не знаю теперь, Лен, не похоже все-таки… Так, надо бы с невролога начать. Пойдешь по одному адресочку, скажешь, что от меня. Там разберутся. Энцефалограмма, МРТ и прочее. Ты лучше скажи вот что: может, понервничала последние два дня, что-то происходило неприятное?

– Да нет, вчера вообще с Катькой дома были одни. С бывшей больной виделась недавно, но без всяких особых переживаний. Славка пришел поздно: много работы. Я уже спала почти. Вот и все. Мне очень страшно.

– Ничего, Сокольникова, не боись: это не шизофрения и не маниакал. Все остальное, как говорится, можно полечить. Выправишься. Пока хотя бы мои таблетки пей, а там уже, после невролога, разберемся.

– Так, ну я вызову такси до дома. Оставлю тебе еще упаковочку другого препарата. Принимай с утра. Это от тревоги. Короче, успокаивайся, и приходите сегодня вечером пожрать и выпить. Тебе и то и другое не повредит.

– Ты думаешь, это какие-то эпилептические штучки? Только честно.

– Может, и так. Но раньше ж мы с тобой регулярно выпивали, хуже не было. Так что жду. Не парься, все наладится.

Я была полна решимости, правда. Я однозначно собиралась пойти именно к тому неврологу, которого посоветовала Асрян, но, очевидно, расписание моей жизни оказалось составлено совершенно не так. Вечерний поход к Ирке так и не состоялся, не помню даже почему. На следующее утро я не сказала ничего даже Славке и отправилась в нашу больницу. Доктор Сухарев с Катькой на это время были откомандированы в кафе, а потом в магазин за продуктами. Я решила попросить помощи у заведующей родной неврологией. По воскресеньям она всегда приходила на работу, не торопясь, в одиночестве смотрела тяжелых больных, советовалась исключительно сама с собой. Сидя в машине, я размышляла о нелепой иронии: Полина была не совсем обычным пациентом неврологического отделения номер один, и теперь я буду под номером два.

Машину я бросила у входа в терапевтический корпус и рванула вверх по лестнице. Заведующая расплылась в улыбке, как масленичный блин, увидев меня в дверном проеме.

– Леночка! Дорогая, привет, рада тебя видеть. Пришла в гости к своим или в приемник? Сегодня ж выходной.

Я не стала тратить время на реверансы и за двадцать минут постаралась, как могла, объяснить суть своего прихода, красочно описав ночных гостей: и деда, и Полину, и Чеширского кота в виде Славки.