Притворись, что мы вместе

Славка, конечно, на следующий день все вытянул из меня, как только увидел мою опухшую физиономию. Уединиться нам было негде, и мы сидели на скамеечке напротив хирургического корпуса, тихонько прижавшись друг к другу. Вокруг кипел лечебно-спасательный процесс, сновали туда-сюда по холодному ветру закаленные белые халаты. Мы молча и как-то по-сиротски наблюдали за этой суетой, будто и не были никогда ее частью. Славка тихонько сопел мне в затылок.

– Ничего, мать, ничего. Завтра все будет по-другому.

– Да… будет… конечно, будет.

Почти целая неделя выпала из памяти, словно за меня ее прожил кто-то другой. Но в четверг моя вконец расстроенная психика опять сыграла злую шутку, не хуже, чем Зона над Рэдриком Шухартом. Дед неожиданно услышал меня и появился, как только я отключилась в обнимку с Катериной перед последним рабочим днем. Вовка отсутствовал по причине внезапной командировки в Мурманск. Вероятно, заскучав сидеть в одиночестве на старом стульчике под березой, дед вытащил из дома маленький раскладной столик и деревянную табуретку и теперь с большим удовольствием играл в шашки с Александром Семеновичем Воробьевым. Играли азартно, громко перекрикивая друг друга и размахивая руками. Многоуважаемый Александр Семенович выглядел абсолютно преображенным, веселым краснощеким мужичком. Мне хотелось подойти и раскидать эти дурацкие шашки, стукнуть по столу кулаком, чтобы все вокруг разлетелось, разбилось на кусочки, а потом схватить деда за рубаху и тряхануть как следует.

– Дед, ты зачем это делаешь? Специально, что ли? Его не может тут быть! Он сам себя убил, понимаешь, сам! Ты что, ничего не видел?!

Но дед вел себя так, будто меня и не было. Я продолжала кричать в непонятную пустоту. Неожиданно он все-таки прервался и повернулся ко мне:

– Ленок, ты что, в эту брехню веришь, что ли? Где это ему не место? Тут ему и место, и всем тут место: и мне, и родителям, и ты тут, и бабушка, и Борька с Сашкой. Всем место.

– Дед, да мы же вообще-то еще живы, ты че?! Это только ты тут сидишь, непонятно где.

Дед добродушно махнул на меня рукой:

– Глупая ты у меня пока. Ну да ладно, ничего. Давай, беги уже, мешаешь нам.

Дед повернулся и продолжил увлекательную партию с Александром Семеновичем. А тот, бывший бомж, пьяница и самоубийца, даже не посмотрел в мою сторону. Стало невыносимо душно. Почти задохнувшись, я проснулась и выползла в гостиную. Все вокруг опять начало уходить в полумрак, комната удлинилась далеко в окно, и казалось невозможным уловить истинные размеры окружающих вещей. Границы предметов сместились и опять утратили геометрически правильные формы. Я тонула внутри утратившего правильное строение пространства, и теперь это искривление реальности протекало сильнее, быстрее и гораздо нагляднее, чем в прошлые разы.