Притворись, что мы вместе

Люся включила полную громкость:

– Замолчи сейчас же! Тут больница! Тебя в больницу привезли, чудовище! Как тебя зовут? Документы хоть какие-то есть?

Однако в ответ лишь доносилось мычание и обрывки каких-то неясных нам слов. Но нам все же было необходимо завести на него хоть какой-то документ, и Люся не оставляла попыток.

– Мужик, напрягись. Хотя бы фамилия!

Тщетно. Алкогольная энцефалопатия унесла даже имя. Окончательно и бесповоротно. Бомж пытался отчаянно сопротивляться нашей агрессии, и Люся тут же пригрозила отправить его вместо больницы обратно в лужу. Мужичок угомонился и дал нам облить себя с ног до головы всем, что было в запасах Алины Петровны. Вши сыпались в разные стороны, клопы обнаружены не были, а вот чесотка покрывала тело с ног до головы. Алина Петровна выдала нам по прищепке на нос, и мы с трудом закончили начатое. Желудок был пуст, но рвотные позывы подкатывали каждую секунду.

После нашли кое-что из нижнего белья и забытое кем-то из больных сто лет назад пальто. Обуви не обнаружилось, и пришлось натянуть на него снова его старые сапоги. Алина Петровна хотела было выкинуть отвратительное тряпье, но бомж вцепился в него мертвой хваткой. Тут я потеряла последнее терпение:

– Алина Петровна, да оставь. Посадим его обратно в угол до приезда машины. А смотровую надо полностью обрабатывать. Он все равно никуда не уйдет. Холодно стало.

Мы посадили уже отмытое и неопасное для окружающих существо обратно между стульями в надежде на скорый приезд машины, но вызовов оставалось много, и свободной «Скорой» все не было. Бомж уже через несколько минут снова начал копаться в своем тряпье и выудил из него очередной окурок. Голова моя закипела.

– Ты слышал, что тебе сказали?! Не кури! Тут дети. Иначе выгоню к черту.

В ответ раздался алкогольный монолог: матные слова он произносил совершенно членораздельно. Люся почти в таких же выражениях пригрозила отнять последнее имущество, но мужик, продолжая изрыгать клубы отвратительного дыма, только тупо мычал. Сил больше не было. Я схватила его за рукав только что напяленного пальто и вытащила на улицу. Он плюхнулся на скамейку перед дверьми.

– Тут покуришь. А если зайдешь обратно с хабариком – клянусь, выгоню!

Хлопнув дверью, я вернулась в приемник. Охранник Сашка дремал около поста.

– Саша, через десять минут проверь, что он там делает.

Еще два или три часа продолжался поток страждущих, и наконец к пяти утра город затих. Все ждали, когда Алина Петровна возьмется за швабру.

– Люся, давай чайку и спать. Господи, неужели все?

– Все вроде… – ответила Люся и обратилась к санитарке: – Алина Петровна, что полы не моете? Нет же никого.

– Я сама знаю, когда мыть. Не командуйте тут.