Что-то между нами

Потом спускается ногами на пол, отворачивается, суетливо снимает шапочку: – Может, ты уже нашел мне замену! Я ведь то тут, то там… А ты у нас парень видный. С днем рождения, кстати. Хотела сделать сюрприз, но ты все испортил.

И вроде в шутку, а вроде и нет… Про замены эти.

– У меня никого нет, кроме тебя.

В каком угодно смысле. У меня действительно никого нет. Очень… Очень давно. Эмилия отвлекается от своего рюкзачка, в котором что-то ищет. Улыбается.

– Кто-то был хорошим мальчиком? Значит, не зря я тебе привезла подарок. Пришлось сделать крюк и чуть задержаться, но оно, мне кажется, того стоило. Гляди, что у меня есть.

Мне в руки перекочёвывает древняя рамка с фотографией.

– Это ты. С бабушкой и дедом. Что, не узнал? А я сразу! Красивым ты был мальчуганом.

– Где ты это взяла? – потрясенно вскидываюсь. – Я тысячу лет этот портрет не видел…

– А! Это самое интересное. Случайно нашла деревню, откуда родом твоя родня. Домишки уже все сплошь заброшены. Но у них – знаешь какая традиция? Сносить все более-менее ценное из брошенных изб в одну. Там столько сокровищ! Тут еще альбом… Смотри! Я отреставрирую по возможности. Если, конечно, ты хочешь.

– Хочу, – сглатываю, – а ты как узнала, что это нашей семьи альбом?

– Ну, привет! Я же сказала, что сразу тебя узнала. Смотри какой! – Эмилия подбегает к барной стойке, открывает увесистый потертый временем альбом. А я не на фотографии смотрю, а на ее тонкие пальчики, которыми она моего изображения касается. – Красивый. Дочь совсем на тебя не похожа. Жалко…

Взгляд Эмилии стекленеет. Я, кажется, знаю, куда утекли ее мысли.

– Родишь мне когда-нибудь сына?

Вздрагивает. Вскакивает со стула. Несется к кофемашине.

– Тебе кофе сварить? Я всю дорогу мечтала, как выпью нормального кофе. На вокзале какую-то бурду продают. Ужас!

Каждый раз, когда она хочет избежать разговора, Эмилия начинает суетиться и чесать языком так, что не заткнешь… Я очень хорошо успел изучить эту девочку.

– Я бы хотел. Сына… Или дочку. Неважно. Не сразу. Сначала поженимся, ты подрастешь… – улыбаюсь. – А потом, чем черт не шутит? Вдруг и ребенка захочешь? Надеюсь, я к тому моменту буду еще на что-то способен. Наследственность у меня в этом плане хорошая. Тот же дед Семен, – киваю на альбом, – до самой смерти по бабам бегал.

Эмилия впивается в меня взглядом. Сглатывает. Что, маленькая? Не нравится? Я тоже могу зубы заговаривать, да... Сердце рвется. Хочется подойти к ней и пожалеть. Но это же, блин, Эмилия. С ней по-другому надо.

– Ты зачем так… – лижет дрожащие губы.

– Как?

– Мягко стелешь! – рявкает. – Чего тебе надо, Роб? Ну, вот чего, а? – скулит, ломаясь.