Что-то между нами

– А ты как думаешь, я зачем жду, когда ты набегаешься? Сижу, блядь, у двери как пес и жду…

– Не знаю!

– Предположи!

– Я боюсь! Боюсь, ты что, мать твою, не понимаешь?! Да я уезжаю, лишь бы только не возвращаться, каждый божий день не возвращаться, замирая от ужаса, что тебя нет! Что ты ушел…

– Куда ушел? К кому ушел, девочка?

– Н-не знаю. К кому-то… б-более достойному, н-наверное.

– Боже мой! Ты себя слышишь? – подлетаю к рыжей, обхватываю мокрые щеки, стирая большими пальцами слезы. – Ну, что за глупости ты несешь? Я же люблю тебя, дурочка. Ты что, вообще меня не слушаешь? Я же сказал – люблю.

– Один раз!

– Один?! А сама-то? Сама! Ты хоть раз мне… Хоть, блядь, намеком…

Мотает головой из стороны в сторону. И плачет… Захлебывается просто.

– Н-нет!

– А почему?! Ну, скажи, почему? Я тебе зачем? В качестве кошелька?

Эмилия что-то шепчет, но я уже так распалился, что ни черта не слышу!

– Не знала, что тебе это нужно… – наконец, доходит до меня. И все. Просто все…

– Очень нужно. – Сжимаю девчонку так, что кости трещат, губами по волосам вожу…

– А зачем тогда отпускал?! – всхлипывает эта дурочка.

– Затем, что ты не от меня, а от себя бежала.

Отводит недоверчиво глаза, хмурится, изо всех сил противясь желанию сдаться.

– Значит, ты правда меня любишь?

– Очень.

– Но так ведь не бывает, Роберт.

– Кому это решать?

– Не знаю…

– Нам! Ты хочешь быть со мной? Это может быть сложно. Я старше, у меня тяжелый характер, и…

– Хочу! – ревет и для пущей уверенности встряхивает волосами."

"– … и я буду настаивать на том, чтобы ты родила. – Эмилия замирает. – Да, буду, – продавливаю я, понимая, что ей это будет гораздо нужнее, чем мне. Просто она пока этого не понимает. – Не сейчас, но через пару лет… Я очень пожалел, что не уберег ту твою беременность, Эмилия. Это целиком моя вина. Ты бы смогла однажды меня простить? Как думаешь?

Лицо Эмилии искажает болезненная гримаса. Она всхлипывает, комкая в руках мою футболку, кивает и утыкается мне в грудь, растапливая горячими слезами что-то потаенное, давно заиндевевшее внутри.

– Поплачь. Нужно это выпустить… – хриплю. – У тебя есть еще целый час на истерику.

– А п-потом ч-что?

– А потом будет вечеринка по случаю моего дня рождения, на которой я планирую представить тебя как свою женщину.

- С ума сошел?! У меня глаза красные, как у кролика. И нос распух!

Отмахиваюсь и, вспомнив, что забыл самое главное, иду в спальню:

– Все никак не было повода тебе отдать. – Надеваю на тонкий пальчик Эмилии колечко. – Ты какую свадьбу хочешь?

– Вообще не хочу свадьбы!

– Мы ведь уже решили, – невольно напрягаюсь я.

– В смысле – торжества. Давай распишемся, и все. Мне никто кроме тебя не нужен.

– Ладно. Из твоих уст это звучит почти как «я люблю тебя», – шучу беззлобно.

– Не обижайся.