Чёрный город

Держась одной рукой за раненый бок, он неспешно прицелился, застрелил ближайшего из бандитов.

Фандорин был уже в комнате. На пути встретился худенький паренек с вытаращенными глазами. Он был безоружен, поэтому Эраст Петрович просто отправил молокососа хуком в нокаут (при хаотичной потасовке на ограниченном пространстве английский бокс не менее эффективен, чем любые дзюцу).

Светловолосый человек в нижнем белье несся на Гасыма, размахивая кинжалом. Все так же неторопливо гочи прицелился в атакующего – но вместо выстрела раздался сухой щелчок.

– Вахсей! – удивился Гасым и выпучился на занесенный клинок.

Фандорин свалил светловолосого выстрелом в затылок. И оказался перед непростой дилеммой.

Последний из анархистов, еще остававшийся на ногах, успел схватить со стула карабин, передернул затвор и направил ствол на Эраста Петровича, а из угла в Фандорина целил из «маузера» раненый Хачатур, с трудом удерживая тяжелый пистолет единственной рукой. На Гасыма рассчитывать было нечего – он рассматривал откинутый барабан своего заевшего «кольта».

Здоровый опасней раненого. Поэтому выстрелил Фандорин в человека с карабином, а от пули «маузера» ушел, метнувшись к стене.

Однорукого нужно было взять живым.

Поэтому Эраст Петрович кинулся навстречу «маузеру», делая рывок в сторону за долю секунды до следующего выстрела. Эта техника называется «го-го» («пять против пяти»), потому что на малом расстоянии шансы увернуться от пули и встретиться с нею равны. Настоящий мастер способен довести соотношение до двух к одному, однако Фандорин таких высот не достиг. К игре в «го-го» он прибегал лишь в самых крайних случаях.

Повезло раз, повезло второй. Оставался всего один прыжок. Но тут Гасым наконец щелкнул своим револьвером и прицелился.

Поздно. Мощный «кольт» по-львиному рыкнул. Однорукого снова отшвырнуло.

В саду, словно откликаясь, грозно взревел царь зверей – наконец проснулся и выражал недовольство шумом.

Пахло копотью, порохом и кровью.

А счетчик, оказывается, все это время работал.

«Сто восемь, сто девять, сто десять».

– Черт бы тебя п-побрал! – Эраст Петрович наклонился над Хачатуром. – Что ты наделал, Гасым?

– Застрелить его я и сам бы мог!

Фандорин подошел к двери, повернул выключатель, оглядел комнату.

За исключением нокаутированного мальчишки, кажется, все мертвы…

Гасым сидел все там же, на подоконнике. Только расстегнул черкеску и рассматривал дырку в боку. Оттуда, пачкая густую шерсть, толчками вытекала кровь.

– Горячий, – сообщил гочи, лизнув ладонь. – Соленый.

Богатырь выдернул из папахи клок, заткнул рану.

– Аман-аман, – грустно сказал. – Я так «кольт» любил, а она стрелять не захотела.

Судя по женскому роду, любовь к «кольту» закончилась.