Чёрный город

Собственно, ей уже было известно, что никто никого убивать не собирается, но разве актриса способна удержаться от участия в столь фактурной сцене?

Вот только падать на колени – это уж, пожалуй, чересчур. На театральной сцене такого перебора Клара себе бы не позволила. Кинематограф губительно воздействует на вкус.

– Не унижайтесь перед ним! – Леон стал ее поднимать. – Вы богиня, мы все перед вами ничтожества!

– Я не богиня! Я грешница! Я всем приношу одно несчастье!

«Пожалуй, я здесь уже лишний».

Воспользовавшись тем, что любовники, рыдая, сжали друг друга в объятьях, Фандорин быстро-быстро скользнул к двери, цапнув на ходу с вешалки свою дурацкую панаму.

На лестнице ему встретилась подмога: портье Катечкин и четыре ливрейных – перепуганные и одновременно счастливые от предвкушения Настоящего Большого Скандала.

– Пойду п-пройдусь, – сказал им Эраст Петрович. – Ко мне в номер не входить.

На улице он подставил лицо восхитительно холодному лунному свету. Улыбнулся счастливой улыбкой.

Свободен! Наконец свободен!

Ночь Фандорин провел в больнице. Спал чутко, но Маса так и не очнулся.

В палату то и дело наведывался медбрат, дважды заходил дежурный врач. Следовало признать, что уход в заведении добросовестный – именно в этом Эраст Петрович и желал убедиться.

Утром он вернулся в отель, чтобы побриться, принять душ, переодеться. Главное же – для того чтобы провести сеанс медитации: задернуть шторы, сесть в позу дзадзэн, слиться с ритмом и дыханием Вселенной. Ни о чем не думать, ничего не чувствовать, отрешиться от окружающего хаоса, припасть к источнику внутренней гармонии. Или зачерпнуть толику гармонии космической – это уж как получится.

Когда рациональность исчерпала свои ресурсы, нужно настроить рецепторы на обретение сатори. Озарение непременно снизойдет – многократно проверено. Ситуация, которая кажется тупиковой, предстанет в новом свете.

«А если не снизойдет? Если не предстанет?»

«Тогда просто посижу на полу в позе, способствующей циркуляции крови. А потом снова пошевелю мозгами».

У входа в «Националь» кто-то сидел на корточках – не в дзадзэне, но тоже в позе полного отрешения. Было видно опущенную голову в серой чалме, сцепленные на коленях костлявые руки. Вероятно, нищий – в Баку такие попадаются на каждом шагу. Странно только, что швейцар не отогнал мизерабля подальше от входа.

Фандорин достал бумажник – он всегда подавал нищим, которые не пристают и не клянчат. Но сидящий легко поднялся и оказался немым прислужником Саадат Валидбековой.

Перс молчал. Смотрел не на Эраста Петровича, а на спускающегося с крыльца швейцара.

– Он вас, сударь, с вечера тут ждет. Упорный – ужас!

Монета досталась швейцару, а евнуха Фандорин отвел в сторону.