Чёрный город

А потом – явно неспроста – кинулся обратно и, прикрыв рот ладонью, стал разговаривать с кем-то по телефону.

Первую записку Фандорин прочитал на лестнице.

«Эраст Петрович! Случилось непаправимое! Нужно погаварить!».

С орфографией у Симона было неважно, в свое время недоучился.

«Какая-нибудь очередная катастрофа на киносъемке. Пустое».

Второй конверт был с габсбургским орлом, а внутри, на красивой картонке, очень учтивое приглашение от консула Люста для неотложного разговора.

«Должно быть, хочет выяснить судьбу австрийскоподданного Кауница. Интересно, откуда Люсту известно, что я могу это знать?»

Ребус требовал разгадки, но времени на нее не хватило. Через десять минут после того, как Фандорин вошел в номер и сменил сюртук на бархатную домашнюю куртку, дверь без стука распахнулась.

На пороге стояла Клара. Бледная, с растрепанными волосами, со шляпой в руке.

– Мне сказали, что вы вернулись! – вскричала она и немедленно разрыдалась. – Я была у вас уже трижды, но не заставала!

«Вот кому телефонировал портье. Это раз. Шляпка в руке означает, что Клара сняла ее за дверью, а волосы растрепала нарочно. Это два. О Боже, сейчас кинется на шею, и избежать этого нельзя…»

Но жена сделала всего два шажка и замерла.

– Вы живы, какое счастье! – всхлипнула она.

– Жив, да, – кисло сказал он. – Счастье…

– Но я-то думала, что вы погибли! – воскликнула Клара, заламывая руки. – Конечно, я недолго держала траур, я виновата! Да-да, я бесконечно виновата! Казните меня, вините, презирайте! Моя поспешность ужасна! Я повела себя, как Гертруда! «О, женщина, неверность – твое имя! И башмаков еще не износив…». Я чудовище, я исчадие ада! Вы вправе презирать меня и ненавидеть! Мне больно и стыдно! И я представляю, как больно должно быть вам!

– Вы мне… изменили? – осторожно осведомился он.

– И вы улыбаетесь? – недоверчиво пролепетала Клара.

Эраст Петрович поскорее сдвинул брови, придал лицу приличествующее случаю выражение сдержанной скорби. В глазах жены сверкнули огоньки неподдельного интереса.

– Как это… прекрасно! Непроизвольная улыбка в трагическую минуту!

«Теперь использует этот прием в кадре. Зрители будут рыдать».

– Успокойтесь, не плачьте, – сказал он. – Вы ни в чем не виноваты. В свое время мы обещали друг другу быть ч-честными, и вы исполнили это условие. У меня не было поводов упрекнуть вас в неверности. Вдова – это не жена. Я… рад, что вы полюбили и любимы.

Последняя фраза была произнесена совершенно искренне.

– Вы даже не спрашиваете, кто это?

По-видимому, Клара была задета. Настроилась на душераздирающую сцену, а всё так легко устроилось.

– Мсье Леон Арт, разумеется, – пожал плечами Фандорин.

Но актрисе хотелось драмы.

– Боже, вы обрили голову… – Голос Клары задрожал.