Чиновникъ Особых поручений (СИ)

"

"— Я ведь помню, каким счастливым был, когда в первый раз сюда приехал: ух ты, настоящий французский шик и блеск! Башня эта Эйфелева, кабаре с доступными девицами, отличные бордели, экскурсии в городской морг[3]— стыдно вспомнить, но ведь как последняя деревенщина ходил, и на все с открытым ртом таращился!

Вступив по недосмотру в какую-то склизкую кочку и едва не подвернув «поехавшую» в сторону ногу, лже-монах изрыгнул гнусное богохульство и удвоил осторожность:

— А что теперь? Сейчас, стоит только кому-то упомянуть Париж, так в голову сразу же лезут воспоминания про наглых парижских попрошаек — и ту переперченную тухлятину, которую мне в прошлом году подали в ресторане под видом старинного блюда французской кухни! Еще и тот сардинский сыр с живыми личинками… Брр!

Весьма кстати в качестве наглядной иллюстрации им попалась навстречу поломанная бочка — что называется, с горочкой наполненная гнилыми овощами.

— Вот-вот! Теперь еще и английский мужеложец добавится. Непризнаный гений, мать его за ногу да поперек… Литератор, мля, в изгнании!

Забравшись на небольшое крылечко со сломанными перильцами, и внимательно вглядываясь в уже практически ночное небо, темоволосый клирик тихо заметил:

— Вообще-то, он ирландец.

Огненно-рыжий «монах», косясь на неясное движение теней в переулках, так же негромко парировал:

— Вот те ребятки из «Ирландского республиканского братства»[4], которых потихонечку приручает наш Горенин — они да, ирландцы. А этот… Хоть и родился в Дублине, но вырос именно что англичанином.

Миновав еще несколько домов, Агренев опять забрался повыше, вгляделся вдаль и довольно улыбнулся — наконец-то зацепившись взглядом за подсвеченный электрическими огнями силуэт башни имени мсье Эйфеля:

— Все, я наконец-то понял, где мы. Так, чтобы выйти в центр, нам надо? Гм. Чертовы бараки, сколько же их тут понастроили… В общем, сворачиваем вон туда.

Поправив сутану, Александр продолжил «литературную» тему:

— Дома становятся все чище, так что мы на верном пути… Гриша, я бы тебя не потащил к Уайльду, но слишком уж поздно мне про него доложили. Зато представь, какие шикарные «мемуары» про нравы английского истеблишмента он нам напишет?! Оскар до того как попал на каторгу, был вхож во многие аристократические дома и клубы Англии — так что его литературный труд будет весьма-а правдоподобен…

Придерживая замазанный в чем-то длинный подол церковной формы, Долгин перепрыгнул очередную лужу, едва не потеряв старательно хранимый саквояж.