Четыре угла

 – У меня полис ДМС, – вытянула руку, чтобы поставить капли в ряд с другими собратьями, как взглядом зацепилась за связку ключей. Сердце дернулось. Толкнулось. Но тут же выравняло свой ритм. Откуда они здесь? И почему мать их не выбросила? – Тебе во сколько в больницу? – стремительно захлопнула дверцу, словно закрывая дверь в прошлое. Взволнованно обернулась и посмотрела на женщину.

– К двум. Я же тебе говорила, – удивленно сообщила Татьяна Борисовна.

– К двум… – на автомате повторила Полина.

Какого черта? Какого черта пособники прошлого ее настигают?

– Сколько у тебя еще будет таких приемов? – настойчиво спросила у матери.

Женщина непонимающе нахмурилась.

– Вообще два, а дальше будет зависеть от того, насколько быстро мое зрение восстановится. А что, Полин?

– Я хочу купить обратный билет в Питер, – туманно произнесла девушка. – Пошла собираться. Как вернусь, сразу поедем с тобой в больницу. Будь готова.

***"

"Устойчивость к стрессам – некая врожденная способность человека, которая либо есть, либо её нет. Как и другие личностные качества ее можно развить: целенаправленно, если того требуют внешние факторы (скажем, вид деятельности, связанный с постоянными стрессами) или же неосознанно, как у Алексея Воронцова, чья стрессоустойчивость брала свое начало из детства. Выработалась как защитная реакция на окружающий мир.

Что значит быть мужчиной на самом деле парню пришлось узнать рано, взяв на себя ответственность главы семейства Воронцовых, в котором кроме него росли еще две родных сестры младшего возраста.

Тот, кому обязалось нести эту самую ответственность, предпочел задохнуться выхлопными газами в собственной семерке с работающим двигателем в металлическом гараже во дворе пятиэтажки, где проживала многодетная семья. Мужчина уснул прямо за рулем.

Леше Воронцову тогда было четырнадцать лет, когда он первым обнаружил отца под утро, чье розовое лицо было страшнее самой смерти. Оно было как живое. Только холодное. Это лицо потом очень долго снилось парню: обезображенное, неузнаваемое…

Оборачиваясь назад, Воронцову и вспомнить-то про родственника было нечего кроме того, что после работы он ежедневно приходил подшофе. А в день зарплаты – приползал. Как он сам говорил «на автомате», который отключал в прихожей на коврике. Никаких погонять с батей мяч на футбольном поле, ни обсудить хоккейный матч, ни разговоров по душам, ни тем более «на сынок, купи себе что-нибудь».