Четыре угла

Глава 13.

Смутить Макееву, отчужденную и странную девушку, коей ее считали коллеги, с которыми закрытая Полина не сплетничала, не ходила на корпоративы и вела себя крайне обособленно, не смог даже Серега, главный упоротый бабник отдела, когда в обеденный перерыв рассказывал мужикам о тройнячке, в котором тот принимал непосредственное активное участие. На корпоративной кухне, где имелась микроволновка, девушка в этот момент невозмутимо грела себе обед под насмешливые взгляды мужчин. А, казалось бы, вполне себе посредственная фраза «заняться сексом с мужчиной» вызвала в Полине целый фонтан негодования.

С мужчиной!

Полина не собиралась хлопать так откровенно дверью, но вышло неудачно громко. Теперь точно врачиха решит, что она психованная, неудовлетворенная, агрессивная ханжа!

Ну и пусть!

С мужчиной… Она что, решила, что Полина восполняла отсутствие мужчины чем-то другим? От понимания этого девушка брезгливо передернула плечами.

«С мужчиной!» – повторяла себе под нос Макеева, – да где его взять-то? Настоящего мужчину!» – бурчала и неслась по коридору.

И вообще, зачем она об этом думала?

«Для здоровья!» – подзуживал внутренний голос тоном врачихи.

К черту!

Как будто это так легко? Переспать с первым встречным? Первый встречный у нее уже был, и слава Богу она его не помнит, кроме потных и холодных рук, стягивающих с нее трусы. Нет, так безрассудно она больше никогда не поступит. Тогда были причины. Сейчас – необходимость. Но не такая, чтобы отдаваться первому встречному.

Да и как это вообще сделать? Какой возможен эффект от механических действий, удовольствия от которых она смогла бы вряд ли получить? Может, она вообще больше не способна на близость? Это же не в туалет сходить. Это… ощущения! А способна ли она их получить и подарить соответственно?"

"Полина сомневалась. Казалось, что в ней надорвалось всё: сексуальность, чувственность, женственность… Она ничего подобного больше не чувствовала в себе. Такой она ощущала себя только с ним. Он смог показать, как любить и быть любимой, сгорать в руках и быть открытой настолько, чтобы не стесняться наготы, чтобы принимать свое неидеальное, как считала сама Полина, тело. А он его боготворил. Никогда не молчал. Осыпал восхищениями, ласками. Он умел показать и доказать, насколько она совершенна.

И Полина верила… пока не оказалось, что совершеннее всё-таки есть…

Ну спасибо, уважаемая Оксана Федоровна, помогла так помогла! Сумела всё-таки выудить с верхней полки чемодан с прошлым. Полина и так его с трудом туда запихала."